Спросить
Войти

ОБ ОСНОВНЫХ ЭТАПАХ СОВМЕСТНОГО РАЗВИТИЯ РОССИИ И НАРОДОВ КАБАРДИНО-БАЛКАРИИ

Автор: указан в статье

А.Х. БОРОВ кандидат исторических наук, доцент, руководитель Центра социально-политических исследований Кабардино-Балкарского научного центра РАН*

К.Ф. ДЗАМИХОВ доктор исторических наук, профессор, директор Института гуманитарных исследований КБНЦ РАН**

Е.Г. МУРАТОВА доктор исторических наук, профессор, зав. кафедрой истории России Кабардино-Балкарского госуниверситета имени Х.М. Бербекова***

Об основных этапах совместного развития России и народов Кабардино-Балкарии

С точки зрения сегодняшнего дня ключевым является вопрос об общности исторических судеб народов Кабардино-Балкарии в контексте их отношений с Россией. Авторы исходят из того, что общность судеб и интересов народов Кабардино-Балкарии представляет собой одновременно неоспоримую историческую данность и безусловную ценность для их настоящего и будущего существования. В контексте рассматриваемой темы эта общность присутствовала уже на ранних этапах развития отношений с Россией, нарастала с углублением этих отношений и приобрела неразрывный характер вместе с их интеграцией в единый государственный организм в составе России.

По меньшей мере, с XVI в. можно говорить об исторической Кабардино-Балкарии в территориальном аспекте как об устойчивой области жизнедеятельности и упорядочения

* Боров Аслан Хажисмелович, e-mail: aslan-borov@mail.ru

** Дзамихов Касболат Фицевич, e-mail: kbigi@mail.ru

*** Муратова Елена Георгиевна, e-mail: lena_gm@mail.ru

взаимных отношений кабардинцев и балкарцев. Неправомерно описывать и интерпретировать социально-политическую организацию этой территории в терминах современной этнополитики, относимых к формам политических отношений, участниками которых выступают этнические общности как целостные потестарно-политические субъекты1. В рамках традиционной эпохи здесь не сложилось какого-либо централизованного «национального» государственного образования - ни кабардинского, ни балкарского. Историческая Кабарда и историческая Балкария представляли собой совокупность этносоциальных и этнопотестарных единиц («уделов», «обществ»), обладавших определенной самодостаточностью. Хозяйственные, феодально-иерархические, родственные, аталыческие, куначеские взаимосвязи между кабардинскими и балкарскими социально-потестар-ными образованиями и их владетелями были достаточно интенсивны и типологически не отличались от социальных отношений внутри соответствующих этнических обществ. В целом на территории исторической Кабардино-Балкарии поддерживался устойчивый качественно однородный общинно-феодальный порядок2.

На этом фоне следует рассматривать вопрос о месте Балкарии в системе отношений России с Кабардой в XVI-XVII вв. Отсутствие до определенного периода прямых документальных свидетельств о степени и формах приобщения балкарских владетелей к этим отношениям или связанным с ними политическим коллизиям, отнюдь не доказывает, что они не знали о русско-кабардинских контактах, не ориентировались в кабардинских делах, не испытывали влияния политических процессов на Центральном Кавказе или не играли в них никакой роли. В то же время от состояния кабардино-русских отношений зависели и возможности установления первых прямых контактов балкарских владетелей с Россией в XVII в., и проявление первых самостоятельных инициатив в этой сфере. Обстоятельства, связанные с русской экспедицией 1628 г. в Балкарию, русской дипломатической миссией начала 50-х гг. XVII в.в

1 См.:Боров А.Х. Кабардино-Балкария в XX в. История и этнополитика // Вопросы истории, 2010, № 6, с. 65-76.
2 См.: Дзамихов К.Ф. Кабарда и Россия в политической истории Кавказа XVI-XVII вв. Нальчик, 2007; Муратова Е.Г. Социально-политическая история Балкарии XVII-начала XX в. Нальчик, 2007.

Имеретию, новым посольством 1655 г. из Москвы в Имере-тию и т.д. показывают, что все эти контакты происходили при посредничестве или прямом участии кабардинских владетелей. Кабарда в XVI-XVII вв., бесспорно, была узловым пунктом, в котором сходились основные линии политики России на Северном Кавказе. Но и тогдашняя Балкария занимала свое особое место в этой политике, в частности благодаря стратегическому положению на пути в Грузию, а балкарские владетели уже в XVII в. начинают вести свою собственную «партию» в том политическом «концерте», который исполняют его основные участники.

В еще большей степени переплетались судьбы Кабарды и Балкарии на завершающем этапе установления прямого военно-политического контроля Российской империи над Центральным Кавказом. С одной стороны, все более жесткое противостояние кабардинских владельцев российскому натиску после 1763 г. создало возможность для балкарских таубиев добиваться реализации собственных интересов в прямом взаимодействии с Российскими военными властями в регионе. Целенаправленные и скоординированные действия в этом направлении прослеживаются, по меньшей мере, с начала 80-х гг. XVIII в. С другой стороны, целый ряд балкарских владельцев участвует в совместной с кабардинскими князьями вооруженной борьбе с русской армией на Центральном Кавказе на протяжении всей первой четверти XIX в. Экспедиция А.П. Ермолова 1822 г. не ограничилась территорией собственно Кабарды, а проникла глубоко в Баксанское ущелье, неоднократны были столкновения царских войск с жителями Чегемского ущелья. Были взяты аманаты (заложники) от знатных семейств практически всех балкарских обществ. Тем не менее, нельзя преуменьшать значение акта верноподданнической присяги, принесенной представителями всех балкарских обществ ген. Эммануэлю в 1827 г. С точки зрения царской военной администрации это могло рассматриваться как простая формальность, но для балкарской феодальной элиты и всей массы населения балкарских обществ это было формой внутреннего признания новой политической реальности и необходимым условием легитимации Российской государственной власти в общественном сознании.

События и акты, знаменовавшие вхождение Кабарды и Балкарии в состав Российского государства, взаимосвязаны и являются звеньями единой цепи предшествующего и последующего развития. Они лишний раз свидетельствуют, что кабардинский и балкарский народы двигались одним историческим путем. Важно помнить, что нас отделяет от этих событий не пропасть и вакуум, а почти двухвековой процесс совместного социального и культурного развития, постепенной и поэтапной интеграции народов Кабардино-Балкарии в единое гражданское сообщество современного Российского государства.

В связи с этим следует указать на глубокую общность символических функций, которые несет для формирования современного гражданского самосознания кабардинского и балкарского народов память об установлении дружественных отношений с Россией в 1557 г. и память о присяге России 1827 г. И в том, и в другом случае народы Кабардино-Балкарии выступают как сознательные субъекты исторического действия, ведущего к их единению с Россией. Легитимация Российской государственной власти в их современном гражданском самосознании подкрепляется ее исторической легитимацией - опорой на выбор предков.

Вопрос об исторических предпосылках политического сближения России и народов Центрального Кавказа исследован достаточно подробно1. Обобщенная характеристика культурно-исторического контекста международно-политических процессов вокруг региона может быть представлена следующим образом. К XV-XVI вв. складывается в основных чертах современный этнический состав населения Северного Кавказа. Вместе с завершением процессов этногенеза северокавказских народов образовался и более широкий культурно-исторический контекст, который в решающей степени предопределил пути их дальнейшего развития.

В X-XV вв. на Руси сложилась восточно-христианская цивилизация (Киевская, затем Московская Русь), завершалось формирование централизованного государства. На востоке мусульманский мир обрел устойчивую государственно-политическую структуру, сохранившуюся в основных чертах

1 См.: Кушева Е.Н. Народы Северного Кавказа и их связи с Россией (вторая половина XVI - 30-е годы XVII века). М, 1963; История народов Северного Кавказа с древнейших времен до конца XVIII века. М., 1988, т.1; Дзамихов К.Ф. Адыги в политике России на Кавказе (1550-е - начало 1770-х гг.). Нальчик, 2001.

на всем протяжении нового времени. Северный Кавказ в целом так и не был включен в орбиту ни одной из великих современных цивилизаций, которые оформились к XV-XVI вв. В социокультурном плане он остался самостоятельным, самобытным, но при этом как бы задержался в предыдущей эпохе. Необычайная устойчивость традиционных социальных институтов, норм и ценностей блокировала запуск механизмов цивилизационного саморазвития местных народов.

Вместе с тем, регион все глубже втягивается в орбиту геополитических интересов крупнейших соседних государств, принадлежащих к различным цивилизациям. Таким образом, обозначились предпосылки складывания специфических форм взаимодействия народов Северного Кавказа с окружающим миром, связанные с необходимостью каждый раз преодолевать цивилизационные расхождения и дисбалансы.

С конца XV и в XVI в. вокруг кавказского региона возник своеобразный силовой треугольник в лице Османской Турции и её вассала - Крымского ханства, Сефевидского Ирана и Русского государства. С XVI до первой половины XVIII в. доминирующим процессом в рамках противостояния держав в регионе было ирано-турецкое соперничество, сопровождавшееся войнами и периодическими переделами сфер влияния. Россия поначалу не включалась напрямую в военно-политическое противоборство с другими державами, но реализовала политику, позволившую ей постепенно наращивать влияние и укреплять свое присутствие на Северном Кавказе. Важнейшим фактором в этом процессе выступило установление в середине XVI в. отношений России с Кабардой, оформленных по результатам кабардинского посольства в Москву 1557 г.

Проблема нахождения строгой историко-полити-ческой формулы для обозначения смысла и значения акта 1557 г.остается предметом научных дискуссий.

Даже его официальная оценка советского периода была довольно неоднозначной. С одной стороны, речь шла о «присоединении Кабарды к России», а с другой - оговаривалось, что это еще не означало окончательного включения Кабарды в состав Российской империи. В 90-е гг. доминирующей в исторической науке КБР стала точка зрения, связывающая акт 1557 г. с началом эпохи военно-политического сотрудничества («союза») между Кабардой и Россией. Видимо и дальше продолжатся научные дискуссии о конкретном политическом смысле акта 1557 г. в терминах феодального «договорного права» той эпохи, о наличии или отсутствии изначально одинакового и однозначного толкования этого акта обеими сторонами и т.п. Но если смотреть на дело с позиций не только XVI в., но и наших дней, то основные его аспекты представляются бесспорными.

Главное, это была собственная политическая инициатива Кабарды в лице одной из влиятельных группировок господствующей феодальной элиты. Иными словами, это был акт сознательного и самостоятельного выбора наших предков, основанный на понимании своих жизненных интересов и на трезвом анализе реальной обстановки, складывающейся вокруг Кабарды.

Итоговая оценка союзнических отношений должна базироваться не столько на формальных аспектах их регламентации, сколько на политической практике, воспроизводившейся на протяжении длительного времени и претерпевавшей неизбежную эволюцию. Кабардинское посольство в Москве 1557 г. было лишь началом длительного исторического процесса. С момента первых политических контактов и до окончательного включения народов Кабардино-Балкарии в состав Российской империи прошло почти 300 лет. В рамки этого периода уместились противоречивые события: политическое и военное сотрудничество в борьбе с общими врагами, покровительство, с одной стороны, и служба - с другой, военно-колонизационный натиск и вооруженное сопротивление. Вместе с тем, на этом длительном историческом отрезке прослеживается определенная направленность эволюции русско-кавказских отношений и выделяются три крупных этапа, которые различаются объемом, характером и интенсивностью установившихся связей.

Таким образом, авторы настоящей публикации интерпретируют кабардино-русские отношения, сложившиеся с 1557 г., как разновидность военно-политического союза. Однако они сознают необходимость учитывать специфичность данного явления. Прежде всего, к нему неприменимы представления, сложившиеся на почве современного международного права. Но и в рамках феодального «договорного права» той эпохи русско-кабардинский союз характеризуется существенными особенностями. Их общую основу составляет глубокая асимметричность союза, обусловленная цивили-зационным дисбалансом, качественными различиями в политических системах, в положении на международной арене, в характере политических интересов и целей сторон, которые эволюционировали под воздействием внутренних и международных сдвигов.

Проблема взаимопонимания социоцивилизацион-ных систем и эволюция кабардино-русских взаимоотношений в ХУ1-ХУШ вв. стала привлекать повышенное внимание исследователей. Кабарда и Россия с XVI в. взаимодействовали не просто в качестве государственно-политических единиц, а в качестве «сложных социальных субъектов» взаимных отношений. При всех принципиальных различиях их социоцивилизационные системы сохраняли традиционный характер и сходство черт феодальной социально-политической организации, что делало возможным их взаимопонимание.

Но уже в этот период проявились проблемы и трудности, которые впоследствии приобрели трагический характер. Неодинаковое прочтение договорных обязательств горцами и самодержавной властью имело место изначально. Все эти элементы разночтений и асимметрии в союзнических отношениях усугубляются на этапе взаимоотношений, который начался вместе с «петербургским» периодом российской истории. Он охватывает практически весь XVIII в. и может быть охарактеризован как переходный.

С первой четверти XVIII в. в государственно-политической системе России происходит принципиальный модерниза-ционный сдвиг. Возникает бюрократическое государство квазисовременного типа, выступающее как один из имперских центров в европейском «концерте» держав. У народов Кабардино-Балкарии сохраняется сугубо традиционная социальная и политическая организация. В результате углубляется стадиальный разрыв уровней их социокультурного развития. Нахождение общего языка для оформления взаимных отношений становится все более затруднительным.

В конечном счете, в основе этих сдвигов лежала активизация политики России на южном направлении. После успешного завершения Северной войны и укрепления её территориального, военно-экономического потенциала она напрямую включается в передел сфер влияния в кавказском регионе. Для набирающей мощь России становится реальной цель установления полного военно-политического контроля над Северным Кавказом. Противоречивый итог почти

векового развития отношений России с народами региона после 1700 г. заключался в том, что культурная дистанция между ними существенно увеличилась, а пространственная и политическая - были стерты. В непосредственное взаимодействие вступили общества с различной социальной структурой и хозяйственными традициями, с качественно разнородными системами организации власти. Культуры этих обществ различались теперь не только по цивилиза-ционной принадлежности и религии. В то время, как в русской культуре уже присутствовали и развивались элементы модернизации, культура народов Кабардино-Балкарии оставалась сугубо традиционной.

Следующий этап российско-кавказских отношений совпадает с тем, что обозначается в исторической науке понятием «Кавказская война». Самой яркой особенностью этого понятия является то, что по всем основным его аспектам сталкиваются различные и, зачастую, противоположные подходы, это касается и причин войны, и хронологии, и характера, и оценки последствий. Если все же вычленить общее содержание различных подходов, то оно сводится к растянувшемуся на десятилетия утверждению в крае российской администрации путем военного подавления сопротивления местных народов. В этом процессе играли свою роль геополитические цели и устремления Российской империи, культурно-цивилизационная дистанция между Россией и народами региона, социальный уклад и социальные процессы в местных обществах.

Большинство историков Кабардино-Балкарии рассматривает переход Российской империи к установлению своего прямого политического контроля над территориями региона с использованием таких военно-колонизационных методов, как начало Кавказской войны. В силу географического положения на Центральном Кавказе Кабарда первой стала испытывать военно-политическое давление со стороны империи, что воплотилось в постройке крепости Моздок (1763). В этих условиях кабардинские феодальные круги начинают борьбу за сохранение своих земель, права суда и управления подвластным населением. С точки же зрения кабардинского общества в целом, это была борьба, направленная не на достижение внешних целей, а на защиту суверенности своего жизнеустройства, традиционного социально-политического порядка на своей территории.

Однако общий ход событий конца XVIII - начала XIX в. показывает, что достижение или закрепление геополитических целей не обязательно строилось на применении военной силы. Механизм, порождающий напряжение во взаимодействии геополитических устремлений с культурно-цивилизационными факторами был заложен как раз не в «колониальном» характере политики имперских верхов России. Имперская идеология несла установку на административно-правовую интеграцию региона - Кавказ должен был стать не колонией, а неотъемлемой частью им-1

перии . Преодоление этого напряжения происходило уже в рамках периода Кавказской войны в процессе развития хозяйственного и социально-культурного взаимодействия народов региона и России. В целом же значение Кавказской войны для настоящего и будущего России и народов Северного Кавказа можно определить, только рассматривая ее на фоне всего длительного исторического цикла российско-кавказских отношений от их истоков до сегодняшнего дня. В этом случае обнаруживается, что различные подходы к осмыслению Кавказской войны не столько опровергают, сколько дополняют друг друга, а главное, становится очевидным, что проблема Кавказской войны - это проблема диалога и взаимопонимания культур.

Окончательное включение народов Кабардино-Балкарии в социально-экономическую, административно-политическую и культурную среду российского общества и государства привело к радикальному изменению основ и механизмов их исторического развития. Можно сказать, что между эпохой автономного общественного бытия на основе собственной социокультурной традиции и эпохой их пребывания в составе России действительно существует глубокий разрыв исторической преемственности. В то же время их историческое развитие, начиная с эпохи великих реформ 1860-х гг. и вплоть до наших дней, характеризуется принципиальным единством своего содержания.

В рамках этой эпохи тема «Россия и Кабардино-Балкария» приобретает качественно новое звучание. В XVI-XVIII вв. основным мотивом в ней являлась проблема

1 См.: Боров А.Х. Кавказская война в современных дискуссиях и интерпретациях // Российская история, 2016, № 3, с.83-90.

политического взаимодействия различных исторических субъектов, сохраняющих свою самостоятельность и самобытность, в период Кавказской войны проблема совместимости в одном государственном организме существенно различных социокультурных систем. А с 60-х гг. XIX в. основным мотивом становится проблема совместного развития, т.е. органичного включения народов Кабардино-Балкарии в процессы российской модернизации1. Ключевым для государственной политики России на Северном Кавказе с этого времени становится вопрос о соотношении системы власти и управления в регионе с процессами преобразования местных обществ.

Не случайно, в центре внимания исследователей истории региона второй половины XIX - начала XX в. находятся условия и результаты социально-культурного развития народов Кабардино-Балкарии в составе Российской империи. В оценках имперской правительственной политики в регионе выделяются две ее характерные черты - компетентность и прагматизм. Россия скорее сама приспосабливалась к «периферийным» реалиям, нежели приспосабливала их к какому-то единому управленческому стандарту. Правительство осуществляло реформы на Северном Кавказе не по шаблону, а на основе тщательного изучения и с учетом всей специфики местных условий. Сталкиваясь с трудностями, реформаторы не форсировали осуществление преобразований, а откладывали нерешаемые вопросы. Но это имело и другие, негативные, последствия, так как консервировало архаические социальные структуры местных этносоциальных общностей и затрудняло их включение в модернизационные процессы социально-экономического характера, которые постепенно охватывали регион. Те аспекты реформ, в которых выражалась либерализация и демократизация общественной жизни России, вообще не распространялись на коренное население Северного Кавказа (земская, городская, военная, судебная реформы).

В результате, масштабы и глубина воздействия реформ на внутренний строй местных обществ, на хозяйственно1 См.: Боров А.Х. Историческая наука Кабардино-Балкарии: к постановке теоретико-методологических проблем // Вестник Кабардино-Балкарского государственного университета, 1996, № 2, с. 83-92.

бытовой уклад и религиозную жизнь сельских общин были не столь значительны. Но при этом происходили динамичные сдвиги в окружающей экономической, социальной и культурной среде. Для народов региона они выступали в своей совокупности как изменение всей картины окружающей мира. С этого времени фундаментальной чертой социального бытия народов Кабардино-Балкарии становится дуализм, двойственность социальной структуры и социальных институтов, в которых и через которые они осуществляют свою жизнедеятельность. Привычные, «естественные» институты, представления и нормы, коренящиеся в этносоциальной и этнокультурной традиции каждого народа, включаются теперь в современный («имперский», «русский») социокультурный и правовой контекст, взаимодействуя с ним, испытывая его мощное воздействие. Был запущен процесс органичного и позитивного усвоения социальных и культурных инноваций, успешной адаптации к общественной динамике модернизирующейся России.

Таким образом, исторический процесс вхождения народов Кабардино-Балкарии в состав России, начатый в середине XVI в., завершился в первой трети XIX в., а к началу XX в. были достигнуты определенные результаты в их социально-культурной интеграции в развивающееся российское общество и государство. Но нельзя забывать, что в XX в. дважды возникали исторические ситуации, когда в условиях крайнего ослабления либо прямого распада Российской государственности народы Кабардино-Балкарии на основе самостоятельного осознанного выбора (т. е.национального самоопределения) подтверждали неразрывность своих отношений с Россией. Первый в XX в. опыт национального самоопределения кабардинского и балкарского народов, связан с крушением Российской империи в 1917 г., со всем периодом революций и гражданской войны в России. Он положил начало современной форме их национальной государственности. Кризис, а затем крушение СССР, последующие трудные процессы общественной трансформации и государственно-политической реконструкции в Российской Федерации вновь поставили Кабардино-Балкарскую Республику и ее народы перед необходимостью фундаментального выбора и явного выражения своей политической воли, т. е. перед необходимостью национального самоопределения. Осуществленный многонациональным народом Республики в конце XX в. политический выбор в своих наиболее существенных аспектах соединял глубокую историческую преемственность и принципиальную новизну. С одной стороны, он означал: выбор перспективы дальнейшей модернизации, перспективы общественного и культурного прогресса, а не попыток возврата к прошлому; выбор в пользу неразрывного государственного единства с Россией; выбор в пользу национальной государственности, а не региональной «конфедерации»; выбор в пользу государственного единства народов Кабардино-Балкарии. С другой стороны, впервые в истории наших народов сделан осознанный выбор в пользу построения демократической системы власти в республике и системы демократического федерализма в России.

Сегодня народы Кабардино-Балкарии проявляют осознанную волю торжественно отметить 460-летие своего единения с Россией. Они делают этот выбор не потому, что испытывают безоговорочную удовлетворенность современной ситуацией в экономической, социально-политической, культурной жизни страны, а потому, что сознают свою сопричастность и роль в деле восстановления достойных позиций России в мире, в деле обеспечения благополучия и процветания всех ее граждан.

Боров А.Х., Дзамихов К.Ф., Муратова Е.Г. Об основных этапах совместного развития России и народов Кабардино-Балкарии. Работа посвящена исследованию развития народов Кабардино-Балкарии в региональном и общероссийском историческом контексте с середины XVI в. до начала XX в.

Borov A. H., Dzamikhov K. F., Muratova E. G. About the main steps of the process of joint development of Russia and the peoples of Kabardino-Balkaria. The work is devoted to research of development of the nations of Kabardino-Balkaria in a regional and all-Russian historical context from the middle of XVIth century to the beginning of the XXth.

РОССИЯ russia КАБАРДИНО-БАЛКАРИЯ kabardino-balkaria 460-ЛЕТИЕ СОЮЗА И ЕДИНЕНИЯ 460th anniversary of the alliance and unity ПОЛИТИЧЕСКОЕ СБЛИЖЕНИЕ political convergence ИНТЕГРАЦИЯ integration
Другие работы в данной теме:
Стать экспертом Правила
Контакты
Обратная связь
support@yaznanie.ru
ЯЗнание
Общая информация
Для новых пользователей
Для новых экспертов