Спросить
Войти

Век модерна и рационализация: быт горожан российской провинции на рубеже XIX-XX вв

Автор: указан в статье

ВЕК МОДЕРНА И РАЦИОНАЛИЗАЦИЯ:

БЫТ ГОРОЖАН РОССИЙСКОЙ ПРОВИНЦИИ НА РУБЕЖЕ Х1Х-ХХ ВВ.

о.н. яхно

Институт истории, археологии и этнологии Уральское отделение РАН 620026, Екатеринбург, ул. Розы Люксембург, 56

Эпохой модернизма принято называть рубеж Х1Х-ХХ вв. И хотя до сих пор ведутся споры, что следует понимать под этим термином, - ясно одно. В отечественной истории он обозначает время перемен, время надежд и несбывшихся ожиданий, время острейших противоречий, обернувшихся в конечном счете революционным катаклизмом1.

Отличительной чертой эпохи модернизма были не только и даже не столько изменения в экономике, общественно-политической жизни, сколько новые явления в обыденной жизни людей. В ней особенно остро сталкивались традиции и новации, что отнюдь не исключало их тесного, порой причудливого переплетения. Однако культура «модернити», с ее рационализмом и сциентизмом, идеями социального равенства, культом вещного богатства, потребительским отношением к окружающей среде, распространялась в основном в городах. Причем не только в столичных, но и провинциальных, где в это время появляется массовый субъект, восприимчивый к переменам подобного рода. Уральские города не составляли исключения. Как и в других регионах, они были генераторами изменений и одновременно средоточием противоречий. Здесь наблюдалась повышенная вертикальная и горизонтальная мобильность населения, перемешавшая различные этно- и социокультурные группы. Создавая благоприятную почву для взаимопроникновения различных типов поведения, она, с другой стороны, обостряла социально-психологический климат в городах, делала их местом столкновения различных порой взаимоисключающих предпочтений.

Эти процессы отчетливо воплощались в предметно-вещном окружении провинциального горожанина того времени. Действительно, люди, при всей высокой духовности, всегда вынуждены обеспечивать свое материальное бытие, свое физическое существование. Но делают они это по-разному, с помощью различных вещей. Именно последние несут не только личностный, но и социокультурный отпечаток. Цвет, силуэт, пропорции, фактура материала характеризуют не только саму вещь, но рассказывают о человеке, который ею пользуется, о его духовном мире и ценностных ориентациях2. «Внимательный наблюдатель, зная значение различных символов, может по господствующей «моде» определить явные и латентные ценности, господствующие в обществе»3. Вещи создают образ человека определенной эпохи. Анализ материально-вещной среды, несущей скрытую информацию, помогает более точно оценить происходящие в обществе изменения. Материальное окружение «простого» человека формируется обычно стихийно и не подчинено цензуре при его создании - в отличие от вербальных источников, которые в большей мере идеологизированы и, как правило, подчинены какой-то внешней идее.

Особенно важно учитывать это при анализе российской культуры. В ней традиционно уделяется мало внимания сознательному (и подсознательному) отношению к вещному миру. В результате в переломные эпохи многие вещи одновременно несут черты и нового времени, и предшествующего периода. Такое смешение стилей и предпочтений делает их

изучение весьма продуктивным для реконструкции духовного мира и поведения человека соответствующего времени.

То же можно сказать и о средствах массовой информации. Так, культура «модернити» несла с собой веру в возможность рационального подхода ко всем сторонам жизни. Газеты и журналы пропагандировали новые ценности, такие как инициативность, бережливость, трезвость, расчетливость, оценка любого явления с точки зрения пользы. Причем любые новшества вводились с высокой степенью долженствования. Одновременно давалась и совсем другая оценка новым веяниям. «Наше время - время замечательной развязности и беззастенчивости», - писала «Екатеринбургская неделя». «Взять, сорвать, содрать, облупить и т.п. - пароль и лозунг, которыми руководствуются все и каждый, если к тому представляется малейшая возможность. Ни время, ни место, ни обстоятельства не служат препятствием для таких господ, девиз которых: «что твое, то мое, а до моего тебе дела нет»4. Похожие взгляды высказывались по отношению ко всем сторонам повседневной жизни. Однако новые подходы все же доминировали.

Об этом, в частности, свидетельствовало широкое распространение культа тела. Активно пропагандировался девиз «Здоровье - это богатство». Подчеркивалась его особая ценность для тех, кто самостоятельно добывал себе средства к существованию. Забота о здоровье стала рассматриваться как залог профессионального и жизненного успеха. В периодической печати стали обсуждать темы, которые до этого считались интимными: лечение венерических заболеваний, половые расстройства и пр. Журнал, который, по мнению редакции, был обращен к «интеллигентной матери», взял на себя смелость рассуждать о беременности, т.е. проблеме, о которой «в приличном обществе не принято говорить вовсе, и со светской точки зрения также неприлично касаться подобных тем в открытом письме к женщинам»5. Это можно считать свидетельством перехода от традиционной культуры, основанной на тайне и молчании, к современной, открыто обсуждающей любые проблемы.

В «женских» журналах публиковалось много рекомендаций, как придать привлекательность внешнему виду. Причем чаще всего приводились именно рациональные доказательства с опорой на авторитет последних научных изысканий. «Причинами полноты, кроме наследственности, является негигиенический образ жизни, неумеренность в еде, злоупотребление питьем, сладкими и пряными веществами, а главное отсутствие движения. Одним из рациональных методов борьбы с полнотой является диета с физическим методом лечения: т.е. применение массажа, гимнастики, спорта»6.

Широко рекламировалась не только косметика, но и пищевые добавки: «Если вы страдаете какой-либо слабостью, нервностью, истощением, недостатком жизненной энергии или если Вам недостает здоровья, полноты, чистой крови, если Вам не хватает юношеской свежести, магнетической внешности, делающей столь привлекательной женщину. Питательное средство «Альбукола»7. В этих призывах видно желание с помощью новейших технологий законсервировать наиболее привлекательный возраст, в данном случае - молодость. Непременно подчеркивалась важность соблюдения самых простых правил гигиены для поддержания здоровья человека с детских лет. Много говорилось о правильном выборе продуктов для детского питания. «Молочная мука Нестле пользуется свыше 40 лет на всем земном шаре громадным успехом и рекомендуется медицинскими авторитетами как лучшее питательное средство»8.

Увеличивается количество лекарственных препаратов, которые продаются в аптеках без рецептов. Расширяется и ассортимент гигиенических средств: мыло, карандаши от насморка, зубные порошки, эликсиры для полоскания и пр. Причину болезней зубов также искали в детском возрасте: «Научные исследования показали, что главной причиной порчи зубов нужно считать не сладости, а неправильное физическое воспитание детей, которых пичкают мясной, теплой, однообразной и пресной пищей». Ребенку рекомендовалось давать помимо традиционных каш грубые кушанья (дичь, антрекоты), способствующие укреплению зубов и десен. После еды следовало, по мнению авторов рекомендаций, полоскать рот, а «начиная с 4 лет по утрам чистить зубы щеткой и порошком очищенного мела»9.

Изменения коснулись и городского костюма. Не ощущая особой роли деталей и скрытого языка стиля, горожане получили возможность надевать опознавательные знаки различных социальных групп. Непосредственный смысл одежды почти выветрился, вытес-нился переносным. В начале века стала формироваться тенденция, которую мы все могли воочию наблюдать в наше время. Выбор одежды все больше стал свидетельством не только толщины кошелька, но по большей мере демонстрацией представления человека о самом себе, афиширования своих бессознательных мотивов в выборе образа и средств его выразительности.

Распространенным вариантом в начале XX в., устроившим работниц, служащих женщин или домохозяек, оказался комплект из юбки и блузки. Он стал первой универсальной одеждой, которую носило городское большинство. Таким образом ознаменовалась тенденция к явному упрощению одежды. Удешевляется материал, крой становится менее сложным, количество деталей уменьшается. Вместо дорогого китового уса стали использовать пластмассовые вставки. Анилиновые красители позволяли выглядеть ярко даже осенью и зимой, а российские хлопчатобумажные ткани давали возможность шить одежду недорогую и нарядную. Журнал «Парижские моды», который встречался и в Екатеринбурге, предлагал фасоны дорогих пальто и платьев. Но в то же время отмечалось, что «фасон этот можно скопировать из сукна или шерстяной материи по вкусу (вместо атласа), заменить соболь более дешевым мехом».

Создание универсальной одежды для женщин облегчало еще одно обстоятельство. Модели, предлагаемые в начале XX века, могли выбрать горожанки любого возраста и любого типа фигуры. Этому отчасти способствовал новый томный силуэт перетекающей капли, свойственный стилю модерн, подчеркнутый струящейся фактурой материала. Можно предположить, что для некоторой части населения образ аристократичной дамы модерна был идеалом-целью. Хотя на городских улицах Екатеринбурга встречался более рациональный вид одежды, где типичный для модерна силуэт был едва намечен и где плавная линия соответствовала естественным контурам фигуры.

Сочетание яркости выражения и низкой рыночной стоимости делало такую одежду популярной в городе. И она же является носителем тенденции, когда традиции одной группы наслаиваются на внешние атрибуты другой. Например, для шитья сарафана могли использовать ткань фабричного производства, но в покрое платья сохранялись традиции крестьянского шитья.

Повседневная одежда рабочих, недавних выходцев из крестьян, является наглядным примером смешения городского платья и деревенского. Одним из примеров может служить костюм из коллекции Пермской художественной галереи. Для шитья шелкового лилового сарафана была использована ткань фабричного производства, но в покрое платья сохраняются традиции крестьянского шитья °. Сочетание может быть и наоборот: из домотканного красного материала в зеленую и белую клетку сшита юбка, но фасон городской11.

Этот же процесс замены патриархальных типов одежды более современными запечатлен на фотографиях чердынских купцов 2. Мужчины на них одеты как в традиционные крестьянские полушубки и тулупы, так и в городского типа пиджаки на вате, но застегнутые на левую сторону; как в валенки, так и в высокие сапоги с галошами; как в картузы, так и в шляпы.

В качестве головных уборов среди городских служащих и интеллигенции были распространены темные шляпы-котелки или мягкие широкополые шляпы с изломом в верхней части14. Магазины предлагали различные форменные фуражки, кепки, картузы. К зимнему сезону начиналась продажа готовых и на заказ шапок: каракулевых, бобровых, из кенгуру, котика и др.15. Рабочие обходились более дешевым и тяжелым мехом: кроликом и овчиной.

В зажиточных семьях праздничные женские наряды шили из шелка, тафты, шерсти, полушерсти, в менее состоятельных - из дешевых покупных тканей (набивного ситца или сатина). Но и в таком случае одежда различалась лишь по цвету и отделке. Праздничная была светлых тонов с отделкой из готового кружева или тесьмы. Однако все чаще предметы туалета покупались в магазинах готового платья. Зачастую одежда была сшита вручную, но по

стандартным образцам. Ее, как правило, приобретали зажиточные мещанки, стремящиеся следовать французской или английской моде.

Работницы, жившие в городе, или те, кто подрабатывали на ближайших промышленных предприятиях или были в услужении, для пошива своей одежды в основном пользовались готовыми выкройками. Конечно же, они заметно упрощали фасон. Иногда эти портнихи использовали детали, свойственные покрою деревенских рубах. Наглядным примером являются экспонаты Ирбитского музея. В коллекции, в частности, имеется блузка из коричневого шелка, принадлежавшая ирбитской мещанке. Крой спинки выполнен под тюрнюрную юбку. По верху горловины и манжетам она отделана черной тканью и кружевом. Отделка бантиком и обтяжными пуговицами по спинке уже соответствует городской манере, а вот ромбовидные ластовицы в рукавах вместо вытачек говорят о сильных крестьянских традициях16.

Другой, белый нарядный костюм, скорее всего, принадлежавший небогатой городской жительнице и бывший, видимо, свадебным платьем, также несет на себе отпечаток старых традиций. Юбка выполнена на манер клиньев сарафана, хотя низ подола продублирован на 20 см простой хлопчатобумажной тканью17. В более богатых городских слоях крупных городов для свадебных платьев использовался крепдешин и муслин.

Для праздничных нарядов выходцы из крестьян использовали более яркие цвета. Если в городе в основном выбирали цвета спокойные, приглушенные, например бежевый18, песочный, голубой или черный, то крестьянская одежда отличалась яркостью - красные, зеленые, сиреневые цвета различных оттенков. Очень часто одежда была перегружена отделкой. Если использовалось украшение вышивкой, то цвета и мотивы тоже были традиционными для крестьянской одежды.

Соответственно важной темой для обсуждения становится бюджет гардероба. Рекомендовалось сделать его не очень затратным. «Остается еще огромная категория женщин среднего класса, которые из-за неумения одеваться заставляют своих мужей делать долги... и в конце концов все же оказываются безвкусно одетыми»19.

Такая заметка фиксировала противоречия любого переходного периода: наличие прямо противоположных тенденций. Рост достатка не влечет за собой автоматического умения тратить деньги, массовое производство дает стандартный набор товаров, но не всегда позволяет сохранить индивидуальность. Избежать этого помогает воспитание вкуса и просвещение. «Жизнь - огромная мастерская, в которой каждый может и должен трудиться, взамен получая не только все необходимое, но и знания, свет и чистые радости»20.

Возможность примерить «чужое» платье заставляла отчасти проживать «другую» жизнь словно на сцене. Она приобретала всеобщий театральный оттенок. Как и положено, весь этот маскарад происходил в большей мере на улицах города. Улицу не минует никто: ни барин, ни чиновник, ни различные работники. Улица - место, где каждый открыт на обозрение всем. Тиражировался, однако, скорее аристократический идеал богатства и респектабельности, нежели мещанская скромность и простота расчетливости.

Большую роль в формировании потребностей в одежде играли модные журналы, рассчитанные на людей, занимавших высокое социальное положение. Именно они выступали в качестве референтной группы для всех остальных социальных слоев города. По рекомендациям журналов идеальный гардероб горожанки был весьма обширен и включал очень много одежды для различных жизненных ситуаций, вплоть до спортивного платья или платья для работы в саду. Но реклама формировала у покупателей новые потребности путем воздействия на референтные группы.

В эти годы платье мещанок или купчих отличалось от платья дворянок не фасоном, а умением, с которым оно было сшито, подбором материалов и отделки, что в одних случаях придавало костюму элегантность, в других - накладывало отпечаток мещанского вкуса. Понятие «мещанский вкус», таким образом, относилось не столько к женщинам формирующегося «среднего класса», сколько к стремлению дешевыми средствами имитировать буржуазную роскошь, неумелому сочетанию цветов, материй, фактуры, а главное — к излишеству украшений.

Чаще этим страдали представительницы купечества. Именно они становились предметом острот или карикатур, т.к. старались превзойти окружающих роскошью и нарядностью. Эти женщины выбирали модные и сложные фасоны, не считаясь со своей внешностью, возрастом и назначением туалета. В газете «Зауральский край» даже встречается такая загадка-шутка:

«- Когда купчиха похожа на пушку?

- Когда она разряжена»21.

Кстати, сами советы по выбору одежды давались в весьма категоричной форме. «Перейдем теперь к тем четырем костюмам, которые элегантная женщина, желающая и умеющая хорошо одеваться, должна непременно иметь для различных потребностей дня»22. Реклама магазинов, не такая безапелляционная, предлагала «лицам, привыкшим хорошо одеваться и желающим сберечь время и деньги, готовые платья. Изящный покрой»23. Конечно, можно предположить, что с расширением сети магазинов и увеличением рекламы для простых жителей стало и больше соблазнов. Массовые развлечения также были источником информации в сфере моды. Логичны поэтому советы очень практичного отношения к одежде, создания рационального гардероба. «Хороша только та мода, которая гармонирует не только с телосложением, типом лица и возрастом женщины, но и с окружающей обстановкой. Костюм должен быть не только красив по материалу и покрою, но и приспособлен к нашей грязи, и ветру, и дождю»24.

Большим достижением в свете требований удобства, практичности, функциональности считался модный гигиенический корсет, одобренный медиками и получивший на Парижской выставке 1900 г. золотую и серебряную медали и похвальный отзыв от русского правительства. «Доктора, пораженные, наконец, вредными изменениями во внутренних органах женщины, с детства затянутой в корсет, и главным образом болезнями желудка, причиненными корсетом, забили тревогу и первые подняли вопрос об устранении этого зла»25. Силуэт, модный в начале XX в., являлся, по отзывам современников, торжеством грации, гибкости линий женского тела. Распространялись модели одежды, которые могли носить женщины любого возраста и любого типа фигур.

В городах увеличилось число магазинов готового платья. Они предлагали широкий выбор модной недорогой одежды машинного производства, примерно одинаковый в различных городах. «В настоящее время новости моды с быстротой молнии распространяются по всему цивилизованному миру, находя себе поклонников среди представителей всех сословий, без различия званий и состояний»26. Таким образом был убран «субъективный элемент», и на рынке появился «шаблонный товар для того, кто подходит под данный размер. Массовый товар имеет и массового покупателя. Фабрика готового платья обслуживает средний и малосостоятельный класс»27.

С одной стороны, эти классы получают возможность выглядеть так же как люди более высокого социального положения. Но с другой - это обесценивало модные новинки: «новая мода в высшем обществе теряет там всякое значение, потому, - утверждал популярный журнал, - что «низы» тотчас же присваивают ее себе»28.

Но журналы начала прошлого века не отвечали бы духу своего времени, если бы не давали советов. Эксперты рекомендовали согласовывать модные изменения с наукой. В частности - укоротить юбки, т.к. они поднимают с тротуаров вместе с пылью микробов; обувь должна быть по ноге, с низким каблуком. Предлагалось уменьшить негативное действие корсета и мужских головных уборов. Последние, по утверждению авторов, способствовали облысению из-за перегрева головы на солнце и пр.29

Универсальность нового костюма отстаивалась и с эстетической точки зрения. Внушалось мнение, что от слепого подражания моде выигрывает только один тип красоты. «К чему скрывать воротником хорошенькую шейку, к чему носить цвет, который не идет к цвету лица? Материя с поперечными складками усиливает впечатление полноты, с продольными

- ослабляет его. В тот день, когда каждый последует той моде, которая будет для него наиболее выгодной, мы встретимся не только с большим разнообразием, но и с лучшим вкусом,

30

от чего только эстетика выиграет» .

Интересные процессы происходили в организации питания. Хотя в большинстве своем сохранялись традиционные блюда, особое внимание начинает уделяться режиму питания, соблюдению диеты. Возникает тенденция не скрывать недостатки фигуры с помощью одежды, а формировать это самое красивое тело за счет правильной еды. «Зачем оставаться толстыми? Порошки д-ра Маркони. Это единственное, разумное, верно действующее и безвредное для здоровья. Разрешена продажа без рецепта»& .

Подобные взгляды активно продвигал иллюстрированный журнал общеполезных сведений в области питания и домоводства «Наша пища». В его программной статье отмечалось, что «наши физиологи и гигиенисты Ф.Эрисман, Якоби, Сеченов и др. сделали много изысканий, открыли многие законы питания, выработали нормы пищевого довольствия. Цель издания - дать возможность читателю сознательно отнестись к таким важным вопросам как выбор пищи. Улучшения питания тесно связано с материальным благосостоянием. Поэтому будет отведено место и организации хозяйства»32.

Свидетельством распространения более рационального взгляда на повседневные занятия стало появление рекламы готовых полуфабрикатов. Ценным становится временной фактор. Поэтому возможность расширить ассортимент блюд среднего горожанина при небольших затратах времени и сил было очень важно. Кафе и рестораны предлагали комплексные завтраки, обеды и ужины, в том числе с доставкой на дом и в конторы. Польза, рациональность, быстрота, дешевизна и легкость в приготовлении начинают играть определяющую роль в выборе повседневных блюд.

Перемены в бытовом поведении проходили, конечно, с российской спецификой. Об этом - карикатурная сцена в кондитерской:

«- Что у вас новенького?

- Пожалуйте "Женщина и вино".

- Какого дьявола! Вы мне пирог какой-то под нос суете.

- По нашему баба с ромом, а по благородному - женщина и вино»33.

Однако общей тенденции к рационализации и индивидуализации поведения, инструментализации отношения к одежде и питанию это не отменяло.

Аналогичные явления происходили и с предметами домашнего обихода, дающими с высокой долей достоверности представление о личностном и социальном портрете их владельцев. Предмет быта - участник повседневного общения с людьми - позволяет прикоснуться к их жизни. И тогда горожане предстают перед нами не только как руководители, работники, вожди и представители гегемона, но как частные лица со своими привычками, увлечениями и пр.

В домах начинает появляться новая домашняя утварь. Она все больше производилась на фабриках, соответственно менялся материал и принцип ее формообразования. В среднем различными женскими изданиями было рекомендовано использовать около 100 наименований различных предметов для кухни. Тенденцией стала отчетливая специализация: одна вещь - одна функция. Большая приспособленность к выполнению определенной задачи должна была облегчить задачу ведения домашнего хозяйства. Это, как было замечено в одной поваренной книге, позволяет семье «не держать дорогих кухарок», а иметь только женщину, которая бы точно исполняла приказания, «потому что под наблюдением хозяйки даже и самая неопытная кухарка в короткое время приучается хорошо приготовлять каждое кушанье»34.

Кухня начинает заполняться различными механизмами. Появляются мясорубки, пароварки, соковыжималки и пр.35. Можно отметить, что в повседневную жизнь стал широко проникать промышленный дизайн. Часть этой домашней утвари дошла практически без изменений до конца XX в. Одновременно была предпринята попытка внести рациональные новшества в уборку и стирку. Рекламировались стиральные машины, пылесосы и щетки для уборки различных предметов: для потолка, паркета, мягкой мебели, портьер и пр. «Хорошая машина меньше портит белье, только следует выбирать менее сложную конструкцию. Руководства и объяснения прилагаются к каждой машине»36. Аналогичная информация по-

вторялась и непосредственно в рекламе одной из стиральных машин: «Паромойка Иона -непобедимая стиральная машина. Стирает исключительно паром и одновременно дезинфицирует белье. Ничуть не нарушает и не портит белье»37.

Утюги большей частью употреблялись железные, причем разного размера. Современными считались утюги, нагревающиеся изнутри углями, электрические, газовые, спиртовые. Особо подчеркивалось, что последние удобны для путешествий38. Замена традиционных русских печей на другие - газовые, спиртовые и пр. - позволяла внести разнообразие в способы обработки продуктов питания. Они все чаще жарились, тушились, варились, готовились на пару, а не только пеклись или «томились».

Даже хозяйственные мелочи не оставались без внимания: «Практичные иностранцы, экономя в расходах, заботясь о том, чтобы их вещи не портились. Недавно в продаже появились новые железные крючки для сушки белья с фарфоровыми роликами, выпущенные фирмой «Архимед». Они не рвут веревки, не ржавеют и не страдают от условий погоды»39.

Привлекательным для массового сознания становится не только функция вещей, но и их оформление. Поэтому упаковки конфет, пряников, чая в силу их яркости и узнаваемости использовались в качестве емкостей для хранения различных продуктов. Украшением комнаты служила и посуда в сервантах и горках (специальных застекленных шкафах). У мелких служащих, рабочих она была более грубой, простой формы и росписи. Каждодневная посуда большей частью была разнохарактерной. В качестве парадной использовались чайные сервизы. Выражением нового вкуса являлись оригинальные украшения для стола: сосуды в форме женской фигуры или тарелки, всю поверхность которых занимали фарфоровые овощи, фрукты, раки и т.п. На комодах и этажерках в качестве украшений стояли различные «Лебеди», «Дамы с зонтиками» и пр. Все это позволяло создать эффект эдакой роскоши за счет мелькания цветовых пятен.

Аналогичное визуальное дробление пространства наблюдалось в жилых помещениях. Происходит его членение для организации различных занятий. Оно наполняется вещами со строгой функциональной специализацией. При этом предметы разных стилей мирно соседствовали в одном помещении. Общей для всего периода тенденцией являлось уменьшение размеров комнат и увеличение в них количества вещей. «Каждая комната трактуется как отдельный мирок. На протяжении последней трети XIX в. убранство комнат дешевеет. Обилие вещей становится причиной использования дешевых материалов. Чугун вытеснил бронзу, майолика сменила фарфор, плюш и репс - шелк, атлас и бархат, клеенка - кожу, фотографии - живописные произведения»40.

В изделиях прикладного искусства, в небольших украшениях явно присутствовало влияние модерна. Им определялся выбор мотивов для вышивки или другого способа украшения жилья и одежды или цветовая гамма: зеленый, фиолетовый, оранжевый цвета. Вся остальная утварь ориентировалась на массовое производство с ярко выраженным потребительским характером при отсутствии высоких художественных запросов. Представление о красоте вещи связывалось с ее украшением. Ценилась только форма, покрытая декором.

В любом уральском музее хранятся фотографии, паспарту которых выполнены по последней моде начала XX в. Самые знаменитые фотографы заказывали рамки или бланки в Петербурге. Сложился целый мир характерных тем и мотивов, которым в творчестве было отдано абсолютное предпочтение. Модерн выбирал формы гибкие, текучие, трепетные, податливые, а цвета блеклые, приглушенные и редкие. Ирисы, лилии, хризантемы, орхидеи — на обоях, обложках, везде.

Среда, обстановка, вещи обретали никогда прежде не виданные формы. «Пришло время полного обновления художественных вкусов, утверждения новых художественных идеалов и ценностей^ рождения новых художественных форм. Художественные национальные культуры стали все явственнее приобретать интернациональный характер. Новый стиль был обращен ко всем, к каждому человеку и пытался внести искусство в его повседневную жизнь. К тому же, он стремился к преображению самой жизни. Это было бы возможно, если бы она протекала в художественно организованной среде»41.

Особое место в организации жилого пространства занимала мебель. Преобладающим стилем был «бидермайер» в русском исполнении. Его отличало эклектичное соединение широких выгнутых линий, кругов, овалов, мягко изогнутых поверхностей. Мебель увязывалась с различными помещениями. Кресла, диваны, комоды и шкафы составляли разнообразные гарнитуры. Мебельные магазины предлагали: «большой выбор буфетов, шкафов, столов, умывальников. Мебель гостиная, будуарная, кабинетная и столовая». Такой мебелью обставлялись жилища представителей средних классов в крупных и мелких городах. На стенах развешивали картины и зеркала. Частью внутреннего убранства становятся цветы.

В домах наиболее богатых горожан самым распространенным стилевым явлением стала эклектика. Завитки рококо, перемешиваясь с тяжеловесными деталями, должны были свидетельствовать о жизненном успехе нуворишей. Мебель в богатой купеческой гостиной выглядела нарочито помпезной. На стенах - зеркала в тяжелых, затейливой резьбы позолоченных рамах. Демократические веяния и культ роскоши, с которой ассоциировалось понятие красоты, сосуществовали.

Распространению демократических тенденций способствовало дешевое и безличное массовое производство гнутой мебели. Венские стулья с гнутыми спинками и подлокотниками были наиболее популярными. В сиденьях для лучшей вентиляции проделывались отверстия. Кроме того венская мебель обладала еще одним неоспоримым достоинством: была легкой, что позволяло ее брать при выездах за город, на дачу. Помимо венской мебели в обиход вошла хрупкая на вид мебель из бамбука.

Связь характера мебели с функцией комнаты вызвала появление специальной мебели для детей. В Петербурге на выставке «Детский мир» был выставлен набор детской мебели, подаренный впоследствии императрице Марии Федоровне42. Особые требования предъявлялись к удобству детской мебели. Характерно появление в журнале статьи о новой модели стола: «Такой стол чрезвычайно удобен, так как при учебных занятиях за ним дети имеют правильное, не вредящее их здоровью, положение, а будучи сложен, этот стол «Детский друг» служит для занятий играми и забавами, а также в качестве обеденного стола и проч.»43.

В связи с признанием своеобразия личности ребенка, большее распространение в состоятельных семьях получили «игральные» комнаты. «Это было царство игрушек с раскрашенными книжками, куклами, наборами игрушечной мебели, оловянными солдатиками, волчками»44. В центральных московских и петербургских журналах непременно подчеркивалась необходимость уделять внимание их обучающей функции. «Ребенок должен иметь в игрушках, прежде всего, здоровое развлечение, т.е. такое, которое дает здоровую, неутомительную работу его уму и телу»45. Исходя из этого вредными и утомительными для психики объявлялись шашки и шахматы, а также детские балы, «которыми довольно часто, в особенности в больших городах, тешат детей»46.

Эпоха промышленной революции внесла в детские игры свои коррективы. Рядом с ко-нями-качалками на равных появляются велосипеды и коньки. Армии оловянных солдатиков соседствуют с жестяными паровозами, пароходами и крейсерами. На одном из рисунков, демонстрирующем уличную продажу автоматических оловянных игрушек, соседствуют карусели, жонглер и автомобиль47.

Менялось не только вещное наполнение жилища, но и его планировка, техническое оборудование. Все большее распространение получают многокомнатные дома. Они строились как из камня (кирпича), так и из дерева. В многокомнатных домах часть жилой площади зачастую сдавалась внаем. Газеты постоянно публиковали соответствующие объявления. В них обязательно указывалось на наличие электрического освещения, отдельной кухни, теплого клозета. Некоторые городские технические мастерские предлагали оборудование для «полного устройства» водопроводов, ватерклозетов и канализаций, автоматических печей для ванн и т.п. Но эти нововведения, конечно, еще не носили массового характера и большая часть жилого фонда оставалась слабо благоустроенной. И, тем не менее, жилище и предметы домашнего обихода приобретали некоторые сходные черты. Это свидетельствовало об определенной нивелировке быта различных городских слоев. Формирующееся об-

щество потребления отрицало отношение к вещам как к капиталу. Стремление к комфорту (сочетанию рационального и удобного), самовыражению, эстетическому удовольствию становилось все более распространенной нормой поведения. Эти требования оказывали растущее влияние на вещное окружение горожанина.

Одновременно обозначилась тенденция к стиранию явных различий между крупными и малыми городами, их центром и окраинами. В лучшую сторону менялся внешний облик городов. В них строились новые каменные здания гостиных дворов, банков, вокзалов, магазинов, театров. Проводилось современное освещение улиц, разбивались скверы и парки. Эти новшества не стоит преувеличивать. Даже в таком крупном городе, как Екатеринбург, было мало мощеных улиц. Путеводители отмечали страшную грязь даже в его центре. «Тяжело оставаться на лето в городе. Далеко не все так счастливы, чтобы уехать на лето из шумного, пыльного, душного, порой зловонного Екатеринбурга»48. Правда, за чистоту улиц шла постоянная борьба. Облагородить и украсить внешний вид города собирались за счет дополнительного освещения и установления световой рекламы. Ее намеревались вводить «на уличных экранах на американский манер»49.

Новое окружение подспудно заставляло горожан менять свое поведение. Характерной чертой начала XX в., явно проявившейся в художественном стиле модерн, была попытка соединить индивидуальное и уникальное с массовым стандартным производством. Казалось, еще немного - и личностные предпочтения, ценностные ориентации различных социальных групп будут нивелированы. Уходила в прошлое жесткая регламентация и необходимость слепо подчиняться сложившимся стереотипам. Грядет век массовой, буржуазной по своей сути, культуры. Отлитые в стандартные формы стандартные ценности со временем должны были дать необходимую упорядоченность большинству. Однако до конца этот переход не был завершен. В столкновении между новыми тенденциями и традициями верх одержал «культурный консерватизм», выразившийся в революционной реакции на слишком сжатые во времени перемены и неспособность многих адаптироваться к новым условиям.

И, тем не менее, эпоха модерна с ее верой в человеческий разум, с ее оптимизмом и энтузиазмом, не прошла бесследно. Это ярко и красочно было отражено в аннотации одной художественной выставки: «Несколько тысячелетий привилегией парить на высотах пользовался Персей на Пегасе. Но настал XX век. И вместо легендарного полубога появился реальный человек-авиатор, и проза торжествует над поэзией»50.

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Муравьева И.А. Век модерна: Панорама столичной жизни. 2001. Т. 1. С. 6-7.
2 См.: Бодрийар Ж. Система вещей. М., 1995. С. 7.
3 Гофман А.Б. Мода и люди. М., 1994. С. 34.
4 Свадебные мытарства // Екатеринбургская неделя, 1893. № 10. С. 214.
5 На помощь матерям. 1894. № 2. С. 49.
6 Журнал для женщин. 1916. № 12. С. 24.
7 Зауральский край. 1915. 24 июня.

* Слово Урала, 1908. 27 марта.

9 Хозяйка. 1902. № 48. Ст. 1420.
10 Перм. худ. галерея. Коллекция декоративно-прикладных тканей. Т-1933.
11 Там же. Т-1535.
12 Государственный архив Пермской области (ГАПО). Ф/ф № 151-157.
13 Пермский краеведческий музей. Коллекция «Городской костюм». Шляпа из черного фетра 11749/70.
14 ГАПО. Фр-1331. Оп. 1. Д. 121. Л. 11.
15 Голос Урала. 1912,26 окт.
16 Ирбитский краеведческий музей. Коллекция одежды № 2695.
17 Там же. № 5877.
18 Пермская художественная галерея. Коллекция декоративно-прикладных тканей. Т-1549; Т-1612.
19 Дамский мир. 1912. № 1. С. 31.
20 Наш журнал. 1911. № 1. С.5.
21 Зауральский край. 1915.1 марта
22 Новая эра дамских мод// Иностранная литература. 1901. № 6. С. 82.
23 Новый журнал для всех. 1909. № 3.
24 Женщина. 1907. № 1. С. 3.
25 Иностранная литература, 1901. №6. С. 81.
26 Хозяйство и мода // Хозяйка, 1902. № 45. Ст. 1264.
27 Гулишамбаров С.И. Предметы одеяния в главнейших странах // Известия императорского РГО. СПб., 1905. Т. 39. 1903. С. 549.
Другие работы в данной теме:
Стать экспертом Правила
Контакты
Обратная связь
support@yaznanie.ru
ЯЗнание
Общая информация
Для новых пользователей
Для новых экспертов