Спросить
Войти

Политические и военно-политические особенности развития ситуации в Восточной Европе. Методический семинар центра научно-информационных исследований глобальных и региональных проблем ИНИОН РАН

Автор: указан в статье

ОБЗОРЫ. РЕФЕРАТЫ

DOI: 10.31249/rsm/2018.04.20

В.Н. Бабенко, Т.Г. Биткова,

А.В. Манойло, Т.Г. Пархалина, Ф.О. Трунов, Л.Н. Шаншиева

ПОЛИТИЧЕСКИЕ И ВОЕННО-ПОЛИТИЧЕСКИЕ ОСОБЕННОСТИ РАЗВИТИЯ СИТУАЦИИ В ВОСТОЧНОЙ ЕВРОПЕ.

МЕТОДИЧЕСКИЙ СЕМИНАР ЦЕНТРА

НАУЧНО-ИНФОРМАЦИОННЫХ ИССЛЕДОВАНИЙ ГЛОБАЛЬНЫХ И РЕГИОНАЛЬНЫХ ПРОБЛЕМ ИНИОН РАН

Аннотация. В статье рассматриваются основные тенденции внутриполитического развития стран Восточной Европы, в первую очередь рост поддержки правых сил. Особое внимание уделяется в этой связи наиболее крупным странам региона - Польше и Румынии, а также Венгрии и Украине в период ее сближения с «коллективным Западом». Выделены этапы развертывания военного присутствия НАТО в Восточной Европе, особенности каждого из них.

Бабенко Василий Николаевич - доктор исторических наук, ведущий научный сотрудник сектора Восточной Европы Отдела Европы и Америки ИНИОН РАН.

E-mail: vasbabenko@mail.ru

Биткова Татьяна Георгиевна - кандидат филологических наук, старший научный сотрудник сектора Восточной Европы Отдела Европы и Америки ИНИОН РАН.

E-mail: tgbitkova@mail.ru

Манойло Андрей Викторович - доктор политических наук, ведущий научный сотрудник Отдела Европы и Америки ИНИОН РАН, профессор факультета политологии МГУ им. М. В. Ломоносова. E-mail: cyberhurricane@yandex.ru

Пархалина Татьяна Глебовна - кандидат исторических наук, заместитель директора, руководитель Центра научноинформационных исследований глобальных и региональных проблем Института научной информации

по общественным наукам РАН (ИНИОН РАН).

E-mail: parkhalina@inion.ru

Трунов Филипп Олегович - кандидат политических наук, старший научный сотрудник Отдела Европы и Америки ИНИОН РАН. E-mail: 1 trunov@mail.ru

Шаншиева Лариса Николаевич - кандидат философских наук, заведующий сектором Восточной Европы Отдела Европы и Америки ИНИОН РАН. E-mail: shlara@rambler.ru

V.N. Babenko, T.G. Bitkova, A.V. Manoylo, T.G. Parhkalina, Ph.O. Trunov, L.N. Shanshieva. Political and Military-Political Features of the Situation Development in Eastern Europe. Methodical Seminar of Center of Scientific Information Studies on Global and Regional Issues INION RAN

Abstract. The article demonstrates the main tendencies of the internal political development of Eastern Europe, first of all, the growth of support of right-wing forces. The paper pays special attention to the largest countries of the region (Poland and Romania) and also Hungary and Ukraine during the period of its rapprochement with the West. The article highlights the stages of NATO’s military presence deployment in Eastern Europe and the specific features of each stage.

Babenko Vasily Nikolaevich - Doctor of Historical Sciences,

Leading Researcher, Sector of Eastern Europe,

Department of Europe and America, INION RAN, Moscow.

E-mail: vasbabenko@mail.ru

Bitkova Tatyana Georgyevna - Candidate of Philological Sciences,

Senior Researcher, Sector of Eastern Europe,

Department of Europe and America, INION RAN, Moscow.

E-mail: tgbitkova@mail.ru

Manoylo Andrey Viktorovich - Doctor of Political Sciences,

Leading Researcher, Department of Europe and America,

INION RAN, Professor, faculty of politology, Moscow State University.

E-mail: cyberhurricane@yandex.ru

Parkhalina Tatyana Glebovna - Candidate of Historical Sciences,

Deputy Director, Head of the Center for Scientific Information Studies of Global and Regional Problems, Institute of Scientific Information for Social Sciences of the Russian Academy of Sciences (INION RAN), Moscow. E-mail: parkhalina@inion.ru

Shanshieva Larisa Nikolaevna - Candidate of Philosophical Sciences,

Head of the Eastern Europe Division, Department of Europe and America, INION RAN, Moscow.

E-mail: shlara@rambler.ru

Trunov Philipp Olegovich - Candidate of Political Sciences,

Senior Researcher, Department of Europe and America,

INION RAN, Moscow. E-mail: 1 trunov@mail.ru

Открывая семинар, его участники отметили: как исторически, так и на современном этапе Восточная Европа является весьма значимым для России регионом. Одной из отличительных черт внешней политики стран региона в нынешних реалиях является стремление к «игре мускулами» и демонстрации своей «особости». Как указывалось участниками семинара, это было обусловлено длительным историческим отсутствием своей субъектности и, соответственно, стремлением вернуть ее. Хотя еще один из основоположников геополитики Х.Дж. Маккиндер указывал, что по своему потенциальному положению Восточная Европа - стратегический хартланд. Территории стран региона, особенно в новой и новейшей истории - до окончания Первой мировой войны - в основном входили в состав более могущественных соседей, что не могло не вызывать недовольства. Так, венгерские феодалы и в целом широкие слои населения исторически находились в оппозиции к австрийским Габсбургам, которые захватили их земли к XVII в. В 1683 г. венгерские повстанцы массово вливались в состав войск Османской империи, предпринявших вторую осаду Вены, а венгерское восстание 1848 г. вкупе с выступлениями других национальных меньшинств поставило Дунайскую империю на грань развала.

Еще одной яркой иллюстрацией является историческое развитие Польши, претендовавшей (особенно после Люблинской унии 1569 г., включавшей в ее состав Великое княжество Литовское) на роль ведущей католической державы Восточной Европы и даже занявшей Москву в 1610-1612 гг. Однако в итоге Польша оказалась поделена согласно разделам 1772, 1793 и 1795 гг. между Австрией, Пруссией и Россией. После распада трех империй «черных орлов» (Романовых, Габсбургов и Гогенцоллернов) образовавшиеся на их бывшей территории восточноевропейские государства стали называться лимитрофами (т.е. государствами, вновь возникшими на территории бывшей Российской империи, главным образом из западных губерний), впервые войдя в орбиту внешней политики «западных демократий» - в первую очередь Франции. В предвоенный период и годы Второй мировой войны страны Восточной Европы или были покорены Третьим рейхом, или превратились в его сателлитов (Венгрия, Румыния, Болгария, Словакия), но отнюдь не стали

полноправными союзниками, играя по правилам, установленным официальным Берлином.

После освобождения от «коричневой чумы» и возвращения независимости страны региона стали частью социалистического лагеря. С его распадом открылась современная политическая история государств Восточной Европы, а также стран Балтии. Участники семинара отметили интересную деталь: эти три республики де-юре и де-факто одними из первых вышли из состава Союза ССР - сразу после выступления ГКЧП (19-21 августа 1991 г.). Уже с этого момента им оказывалась активная политическая поддержка странами Запада, в первую очередь ФРГ. Именно эти государства стали пионерами по установлению дипломатических отношений с государствами - членами ЕС и НАТО.

Участники семинара сошлись во мнении, что двумя стратегическими ошибками внешней политики постсоветской России были досрочный и слишком поспешный «уход» из Восточной Европы уже в самом начале 1990-х годов и последующий недостаточный интерес со стороны Москвы к региону вплоть до современного момента - особенно на официальном уровне. Безусловно, оба данных фактора сужали возможности для академических исследований военно-политических и особенно политических трендов развития обстановки в регионе, что отчетливо проявляется в настоящее время.

Применительно к первой ошибке показателен следующий факт, приведенный участниками семинара: после распада социалистической системы представители стран Восточной Европы приезжали в Москву и задавали вопрос о возможных гарантиях безопасности, на что им отвечали, что с ними будут разговаривать через Брюссель и Вашингтон, и они обратились к руководству ведущих стран-участниц и институтов коллективного Запада. С точки зрения участников семинара, это ощущение «брошенности» вкупе с полным выводом российского (советского) военного присутствия (к 1992 г.) и свертыванием до минимума экономического сотрудничества и стали тем триггером, который обусловил процесс вхождения стран региона в Североатлантический альянс и Европейский союз.

В 1990-е - начале 2000-х годов широкие массы населения стран Восточной Европы, ожидая вступления в евро-атлантические институты и в первые годы после вступления в них, стали верить в либеральные ценности, ожидая качественного улучшения уровня жизни и благ. Вступление в ЕС и НАТО воспринималось многими в качестве «возвращения в Европу», возвращались через «дверь» НАТО, поскольку это было гораздо проще.

Однако, как отмечалось участниками семинара, уже в этот период стало ясно, что политические реформы, схема которых напоминала «качание маятника» влево - вправо, по скорости и масштабу существенно опережали преобразования экономические. Это было обусловлено нехваткой ресурсов и опыта. Так, идя по пути частичного разрушения тяжелой промышленности,

страны Восточной Европы не смогли восполнить потери рабочих мест необходимым объемом роста других отраслей. Кроме того, отчетливо проявился «кризис ожиданий» в отношении Запада, который не предоставил странам региона масштабной экономической (в первую очередь, финансовой) помощи. Исключение составила лишь Польша: 45% ее долга времен холодной войны (свыше 33 млрд долл. (!)) была списана Парижским клубом уже в 1991 г. [15], кроме того, только в 2007-2013 гг. РП получила для целей внутреннего развития 56 млрд ф. ст. (63 млрд евро) от ЕС в виде субсидий [10]. Эти средства в основном были выделены на реконструкцию транспортной системы страны, а также увеличение числа социальных объектов (школы, дошкольные учреждения, больницы) и спортивную инфраструктуру [там же]. Фактически лишь в отношении польской стороны был реализован очередной «план Маршалла» - она получила в ценах 1950-х годов столько же средств, как и вся Западная Европа в 1947-1951 гг. [там же]. Это во многом способствовало тому, что Польша де-факто единственная из стран региона продемонстрировала весьма успешное преодоление мирового экономического кризиса (с 2008 г.) и его последствий. Однако пример Польши стал исключением из правил - большинство стран региона были разочарованы небольшими объемами помощи со стороны «старых» государств - членов НАТО.

Особое отношение Запада к Польше было обусловлено ее значительной ресурсной базой (в частности, почти 40-миллионым населением и достаточно мощными вооруженными силами) и, соответственно, ее потенциалом как ведущего игрока в регионе. Для польской стороны характерно сохранение достаточно высокой рождаемости, что обусловлено не только консервативными (высокой степенью приверженности католическим ценностям) настроениями польского общества, но и значительной поддержкой многодетных семей со стороны государства - так, социальные выплаты семьям за каждого второго (третьего и т.д.) ребенка составляют 500 злотых (или около 120 евро) [16], что существенно стимулирует рождаемость.

«Кризис ожиданий» в отношении старых стран - участниц НАТО и ЕС со стороны новых стал проявляться, согласно наблюдениям участников семинара, с середины - второй половины 2000-х годов. Усилению этой тенденции способствовала глобализация, от которой в первую очередь проигрывают малые и средние государства, не успевшие завершить переход к сбалансированной рыночной модели развития, особенно на фоне мирового экономического кризиса. Этот тренд, а также в еще большей степени углубление взаимосвязей внутри ЕС объективно способствуют увеличению реального веса держав - в первую очередь Германии, которая стремится использовать наднациональный уровень интеграционного объединения для продвижения национальных интересов. Данное положение весьма негативно воспринимается истеблишментом и общественным мнением стран региона.

Развитие этих тенденций стало одной из ключевых причин усиления правоконсервативных настроений в обществах стран Восточной Европы. Его компонентами выступают евроскептицизм (вплоть до призывов к отделению от ЕС) и национализм. Изменение общественных воззрений привело и к «поправению» ряда партий: так, партия «Фидес», возглавляемая В. Орба-ном (премьер-министр Венгрии в 1998-2002 гг. и с 2010 г.), создавалась как либеральная, став правоконсервативной к началу 2010-х годов. Несмотря на благополучную в целом ситуацию в Польше, «поправела» и польская партия «Право и справедливость», занимающая в настоящий момент лидирующие позиции в польском Сейме. Главная причина этого, по мнению участников семинара, - рост национализма в Польше как составляющей самоутверждения в качестве полновесной региональной державы.

Пример подъема польского национализма особенно примечателен, как отмечалось участниками семинара. В принципе национализм характерен для разделенных наций - такая проблема применительно к Восточной Европе существует в Словакии, Венгрии и Румынии, но отнюдь не в Польше, где подавляющее большинство населения относят себя к этническим полякам: согласно опросам, в 2002 г. 96,7% опрошенных причисляли себя к титульной нации. Возможно, одной из причин подъема националистических настроений является их роль как компоненты самоидентификации Польши в качестве региональной державы Восточной Европы, стремящейся оказывать влияние на своих соседей. Показательно, что Польша - единственная из стран Восточной Европы стремится развернуть свои войска на территории сопредельных стран: Войско Польское направило свои подразделения в состав батальона сил передового развертывания НАТО в Латвии (см. табл. 2).

Важную роль в современной общественно-политической жизни играет «историческая политика», т.е. постоянное обращение к периодам наивысшего расцвета могущества Польши - в частности, ее небезуспешным попыткам в XVI-XVII вв. стать державой от «можа до можа», т.е. простираться от Балтийского до Черного морей. Исторически Польша, особенно в период зрелости Речи Посполитой, воспринимала себя как огромный восточный бастион католического Запада, боровшегося одновременно с православной Россией (Московией) и исламской Османской империей. «Исторической политикой», с точки зрения участников семинара, в значительной степени обусловлено и стремление Польши к всемерному усилению своего влияния на постсоветском пространстве - особенно в Украине, значительная часть территорий которой входила в состав Речи Посполитой. Так, в 2007-2008 гг. именно Польша поддержала Швецию, выступившую с инициативой запуска программы «Восточного партнерства», главным инструментом которой являлось заключение соглашений об ассоциации со странами постсоветского пространства. Несмотря на факты «волынской резни» (1943), когда до 100 тыс. этнических

поляков были «вырезаны» боевиками ОУН-УПА, а также вооруженные стычки между украинскими националистами и «Армией Крайовой» в годы войны (и даже после ее окончания, когда обе структуры были в подполье) [5, с. 247], официальная Варшава не стремится к «погашению» волны крайне правого радикализма на Украине.

В современных реалиях восточноевропейские страны - участницы ЕС по ряду ключевых политических и экономических вопросов выступают «диссидентами», демонстрируя свое несогласие со «старыми» государствами - членами объединения. Так, по настоянию Венгрии, раскритиковавшей официальный Киев за нарушение прав венгерского меньшинства в Закарпатье, было отложено проведение очередного заседания Совета НАТО - Украина. Страны «Вышеградской четверки» (Венгрия, Словакия, Чехия, Польша) последовательно отстаивают особую позицию в сфере миграционной политики, не проявляя готовности принимать по квотам беженцев из стран Магриба и Северной Африки. Кроме того, часть стран данной группы, в первую очередь Венгрия и Чехия, не считают в принципе правильным ужесточение санкций в отношении России.

Отличительным политическим трендом развития Восточной Европы является также и то, что в регионе в середине - второй половине 2010-х годов упрочились позиции праворадикальных политических сил, в то время как в Западной Европе волна правового ультраконсерватизма была в целом успешно «погашена». Вместе с тем по принципиальным пунктам политики в рамках ЕС и НАТО страны региона все же демонстрируют солидарность с партнерами. Так, они поддержали автоматическое продление санкций ЕС в отношении РФ (декабрь 2017 г.) на два года. В ноябре 2017 г. все страны Восточной Европы также приняли участие в запуске инициативы PESCO (англ. Permanent Structured Cooperation - постоянное структурированное сотрудничество) по углублению военно-технического и военно-политического сотрудничества на базе Европейского союза, хотя существовали серьезные опасения в отношении готовности Польши присоединиться к этому проекту в принципе.

Вместе с тем, как справедливо отмечалось в ходе семинара, изначальное согласие восточноевропейских государств на реализацию стратегических решений не означает отсутствие возможности критики этих проектов, порой достаточно жесткой, в дальнейшем. Так, на Уэльском саммите НАТО (4-5 сентября 2014 г.), проходившем на фоне развития украинских событий, восточноевропейские государства поддержали увеличение доли расходов на военные нужды для каждой страны - участницы Альянса до 2% от ВВП к 2024 г. Однако постепенно стала нарастать критика целесообразности столь больших вложений в военную сферу в ущерб остальным сферам (особенно социальной) государственного бюджета со стороны Чехии, Словакии, а также 244

Венгрии. Показательно, что к 2017 г. эти страны тратили на военные цели лишь 1,0-1,1% - существенно меньше, чем даже к началу 2010-х годов, и не проявляют готовности к изменению данной динамики (см. табл. 1).

Напротив, Польша уже в 2015 г. «перевалила» за отметку в 2%. Наращивание военных расходов характерно и для стран Балтии - Эстония уже вышла на плановый пороговый показатель, а Литва и Латвия демонстрируют готовность выйти на него уже в 2020 г. Более медленный рост военных расходов наблюдается в Румынии и Болгарии. Безусловно, как отметили участники научного семинара, в целом данная закономерность обусловлена большим стремлением к росту военных расходов со стороны государств, расположенных вблизи восточной сухопутной границы зоны ответственности НАТО, а также Черного и Балтийского морей. При этом, как было подмечено, применительно к отдельным странам скорость роста военных расходов находилась в прямо пропорциональной зависимости от масштаба размещения на их территории военных контингентов США и старых государств - членов Альянса. Так, именно страны Балтии, Польша и Румыния стали основными реципиентами прямой военной помощи (в виде войск и военной техники) со стороны НАТО - в основном в соответствии с решениями Варшавского саммита блока (8-9 июля 2016 г.). Стремясь сохранить и увеличить масштаб данной поддержки, они демонстрируют повышенную заинтересованность в выполнении решений Уэльского саммита НАТО. Одной из ключевых причин этого является стремление к наращиванию ресурсного потенциала евро-атлантической региональной подсистемы перед лицом роста угроз на ее периферии -в частности, в условиях развития вооруженного конфликта на востоке Украины.

С момента прекращения юридического существования СССР независимая Украина стремилась найти свое место в системе европейской безопасности. В 1990-е годы официальный Киев параллельно участвовал в деятельности структур СНГ (хотя и не ратифицировал его Устав 1993 г.) и развивал сотрудничество с ЕС. В 1998 г. при президенте Л. Кучме была утверждена «Стратегия интеграции Украины в Европейский союз». В свою очередь, на Хельсинкском саммите ЕС 10 декабря 1999 г. была принята «Общая стратегия ЕС в отношении Украины». Однако на практике это не привело к доминированию евро-атлантического вектора во внешней политике Украины в начале XXI в. Как указывал Д. Табачник, в 1994-1996 гг. занимавший пост руководителя администрации президента Украины, официальный Киев в начале 2000-х годов продолжал «балансировать» между ЕС и Россией и ее союзниками на пространстве СНГ [6, c. 5]. При этом амплитуда «качания маятника» во внешней политике Украины возрастала: после «оранжевой революции» (2004) президент В. Ющенко интенсифицировал деятельность по сближению Украины с ЕС и НАТО, одновременно идя на беспрецедентное

ослабление отношений с Россией. При этом негативное отношение значительной части населения страны (особенно на юге и востоке) к вопросу вступления Украины в НАТО и ЕС де-факто были проигнорированы администрацией В. Ющенко [3, с. 49-50].

К концу 2009 г. стало очевидно, что попытки замены многовекторной внешней политики Украины при Л. Кучме на приверженность исключительно западному вектору не дали желаемых результатов: Украина не стала полноправным членом евро-атлантической региональной подсистемы, одновременно ослабив связи (в том числе политические и экономические) с Россией. Во многом, как указали участники семинара, это привело к победе В. Януковича на президентских выборах 2010 г.

1 июля 2010 г. Верховная Рада приняла Закон «Об основах внутренней и внешней политики». В нем был зафиксирован внеблоковый статус Украины, что фактически означало ее отказ от вступления в НАТО. Тем не менее в законе указывалось, что Украина будет продолжать конструктивное партнерство с НАТО и другими военно-политическими блоками в вопросах, представляющих взаимный интерес. Кроме того, в нем подчеркивалось, что важной целью ее внешней политики является вступление в Европейский союз.

Таким образом, «качание маятника» осталось отличительной чертой внешней политики Украины при администрации В. Януковича. Де-факто отказавшись от попыток придания русскому языку государственного статуса, в 2012-2013 гг. администрация В.Ф. Януковича осуществляла подготовку к подписанию соглашения об ассоциации Украины с ЕС. Однако на Вильнюсском саммите «Восточного партнерства» (2013) президент Украины отказался подписывать документ, вновь демонстрируя интерес к сближению с евразийскими структурами. Демонстративный шаг по торможению сближения с ЕС стал отправной точкой для протестов украинской оппозиции, в первую очередь в Киеве.

Вопреки договоренностям о примирении президента В.Ф. Януковича и оппозиции во главе с А. Яценюком и В. Кличко от 21 февраля 2014 г., гарантами которого стали ФРГ, Франция и Польша, уже 22 февраля оппозиционные силы пришли к власти в стране. Избрание евро-атлантического вектора внешней политики как единственно приоритетного вкупе с резким ростом радикальных настроений привело к фактическому расколу Украины.

Не останавливаясь подробно на процесс присоединения Крыма и развития вооруженного конфликта на востоке Украины (что выходит за рамки тематики семинара), участники постарались выделить общую схему политики страны в сфере международной безопасности. С одной стороны, Украина последовательно продолжила развивать отношения с Евро-Атлантическим сообществом. Ключевым событием стало подписание новыми украинскими властями 27 марта 2014 г. соглашения об ассоциации с ЕС (вступило в силу 246

1 июля 2016 г.). При этом вероятность вступления Украины в ЕС и особенно НАТО в обозримой перспективе крайне низка [1; 2]. С другой стороны, страна сталкивается с проблемой серьезного сокращения ресурсной базы внешней политики (особенно экономических возможностей), что тесно связано с ростом внутренней дестабилизации. Вооруженный конфликт на востоке Украины представляет собой серьезную угрозу безопасности не только для самой страны, но и России и Евро-Атлантического сообщества. При этом процесс урегулирования данной проблемы превратился в «гордиев узел», «развязывание» которого может одновременно стать отправной точкой для серьезного потепления отношений РФ и коллективного Запада, так и постепенного выхода самой Украины из состояния затяжного многомерного внутреннего кризиса. Одной из его составляющих является укрепление позиций праворадикальных сил, что может оказать влияние на политический ландшафт Восточной Европы.

Подводя итоги блоку вопросов по Украине, участники сошлись во мнении, что нельзя недооценивать угрозу со стороны действующих, как и прекращенных, но не урегулированных, вооруженных конфликтов на пространстве СНГ.

Оказывать влияние на обстановку на постсоветском пространстве, в частности, как на Украине, так и в зоне «замороженного» приднестровского конфликта, стремится и Румыния, вторая (после Польши) страна по численности населения в Восточной Европе (около 20 млн человек).

Современная румынская политическая история своей отправной точкой имеет силовую смену власти в 1989 г. В отличие от «бархатных революций» в других странах Восточной Европы коммунистический режим в этой стране был свергнут в результате народного восстания, а бывший лидер Н. Чаушеску казнен. В Румынии, в отличие от СССР, в условиях жестких политических гонений на внесистемных оппозиционеров, не было диссидентства. Поэтому первым президентом постсоциалистической Румынии стал И. Илиеску, находившийся в мягкой фронде к режиму Чаушеску и стремительно потерявший позиции внутри румынской номенклатуры после несогласия с центральной властью по строительству Дунайского канала. И. Илиеску знали на Западе, а потому этот политик, возглавивший «Фронт национального спасения», стал идеальной фигурой для переходного периода.

Уже в первые месяцы после свержения режима Н. Чаушеску в Румынии была запрещена и, что не менее важно, делегитимизирована коммунистическая партия. Самыми «левыми» на политическом ландшафте Румынии стали социал-демократы, последовательно «открещивавшиеся» от связей с коммунистами и специальными службами. Второй влиятельной политической силой (наряду с социал-демократами) стали силы праволиберального лагеря, ориентированные на последовательное развитие и углубление евро-атлантических связей. Националисты также заняли определенный сегмент политического пространства, однако он существенно уже, чем у Национал-либеральной и Демократической партий - до середины 2000-х годов националисты набирали до 10% голосов на выборах различного уровня, в последующее десятилетие их влияние, несмотря на высокий уровень зрелости партийных институтов, стало падать.

Чем это обусловлено? Как отмечалось участниками семинара, исторически в Румынии были сильны правоконсервативные и праворадикальные тенденции - особенно в предвоенный период, на который пришлось время расцвета «Железной гвардии». Показательно, что националисты активно обращаются к «исторической политике», особенно временному отрезку 19181940 гг., когда в Румынию вошла не только Трансильвания, но и Бессарабия, а потому уместно с известной долей условности говорить о понятии «Великая Румыния». Ветераны-«железогвардейцы», бывшие в эмиграции, восторженно восприняли силовую смену власти в 1989 г. Однако, вопреки их ожиданиям, первый глава постсоциалистической Румынии И. Илиеску не стал разыгрывать «националистическую карту», предпочтя сфокусироваться на евро-атлантической интеграции при сохранении ровных отношений с официальной Москвой. Весьма показателен в этой связи факт, приведенный участниками семинара: в 1990 г., во время возникновения вооруженного конфликта в Приднестровье, эмиссары из Кишинева обратились к И. Илиеску с вопросами, касающимися возможного «воссоединения» с Румынией. Такой сценарий укладывался бы в логику «великорумынской политики», однако И. Илие-ску в принципе отверг такое решение, в том числе из-за дружественной позиции в отношении М.С. Горбачёва.

После ухода с поста президента (1996) И. Илиеску продолжил возглавлять социал-демократический лагерь. В результате непростых, проходивших в два тура, президентских выборов 2000 г., он вернул себе пост главы страны, ключевой своей целью поставив подготовку Румынии к вступлению в евроатлантические институты. Показательно, что во время нового (2000-2004) президентства И. Илиеску румынские вооруженные силы активно включились в проведение операций под эгидой НАТО в Афганистане, Ираке (уже после окончания войны 2003 г.), а также на Балканах. При этом, продолжая линию на сохранение нормальных отношений с Москвой, И. Илиеску стал ключевым лоббистом подписания «большого договора» (об основах взаимоотношений) с Россией, парафированного еще в 1990 г. - документ был подписан в 2003 г.

Опора на праволиберальный лагерь, представитель которого Э. Констан-тинеску занимал президентский пост в 1996-2000 гг., была продолжена вновь избранным президентом Румынии Т. Бэсеску (2004-2014), воспринимавшимся в определенной степени как «политический клоун». После вступления Румынии в НАТО (2004) и ЕС (2007) произошел резкий спад поддержки нацио-248

налистического лагеря, что участники семинара связали как со стратегически грамотно выстроенной линией И. Илиеску, так и с привлечением электората националистов на сторону Т. Бэсеску, который славился яркой популистской риторикой. Внешняя политика Т. Бэсеску имела весьма серьезное отличие от И. Илиеску - он проявил готовность к ослаблению диалога с Москвой, считая, например, что проникновение «Газпрома» в Европу является большим злом по сравнению со вступлением Красной армии в европейские страны. Подобное мнение приобретает особое звучание в условиях обращения к «исторической памяти» Румынии, когда освободительный поход РККА летом 1940 г. в Бессарабию, отторгнутую от России в 1918 г., квалифицировался президентом Т. Бэсеску как «агрессивная» акция.

Новый внешнеполитический курс Т. Бэсеску проявился и в поддержке «встраивания» Европейского союза в урегулирование приднестровского конфликта. Вслед за официальным Брюсселем румынский истеблишмент стал неразрывно связывать сам процесс урегулирования конфликта с обеспечением сближения обеих его сторон с ЕС через подписание соглашения о стабилизации и ассоциации, что неприемлемо для Приднестровья.

Евро-атлантический вектор приобрел при Т. Бэсеску качественно новое измерение и в военной плоскости. С 2005 г. на территории Румынии стали создаваться военно-воздушные базы США (всего четыре). С 2008 г. порты Румынии стали активно использоваться оперативными группировками ВМС стран - участниц НАТО.

Дислокация американских ВВС на территории Румынии не ограничилась обычными военными базами. 13 сентября 2011 г. был подписан договор о размещении здесь базы американских ракет-перехватчиков (элементов системы ПРО). Это соглашение предусматривало создание комплекса противоракетной обороны, который включает и развертывание радиолокационной станции. После начала ввода в эксплуатацию в 2015 г. он находится под командованием и управлением НАТО.

Принцип евро-атлантической солидарности как ключевая компонента румынской политики еще более усилился при вновь избранном президенте Румынии К. Йоханнисе (с 2014 г.), который воспринимается как в Румынии, так и за рубежом как «классический» представитель западного истеблишмента. Символом этого является его немецкое происхождение, а также постоянно проживающие в Германии родители, эмигрировавшие из румынской Тран-сильвании еще в 1992 г. Показательно также, что сдержанная риторика нового румынского главы теснейшим образом сопряжена с высказываниями официальных лиц ЕС и НАТО - в частности, по вопросам усиления военного присутствия США и «старых» европейских стран - участниц Альянса в отношении роли Румынии в Черноморском регионе.

Выступая на Парламентской ассамблее Альянса в Бухаресте 9 октября 2017 г., К. Йоханнис заявил: «Необходимо усилить присутствие на восточном фронте, особенно на юге, в Черном море, во всех измерениях». Вместе с тем он сказал: «Наша цель не война, а мир, НАТО не является угрозой для России. В отношении России необходима комплексная стратегия союзников. Она должна предусматривать диалог» [11].

Какова географическая направленность, динамика и промежуточные результаты процесса усиления военного присутствия НАТО вблизи ее восточных рубежей (т.е. у границ России и Беларуси)? Участники семинара выделили три основных этапа в развитии данного процесса. Первый из них охватывает период с 2004 по 2013 г., т.е. с момента вступления большинства стран региона в НАТО и до начала украинских событий. На данном временном отрезке США и «старые» государства - члены Альянса создали лишь морские и воздушные, но отнюдь не наземные инструменты присутствия в Восточной Европе и особенно прилегающих акваториях.

В 2004 г., учитывая настоятельные просьбы стран Балтии и Польши, были созданы три механизма: 1-я постоянная морская группа (ПМГ), 1-я постоянная контрминная группа (ПКМГ), т.е. группировки военно-морских сил, и Миссия по патрулированию воздушного пространства стран Балтии. Обе оперативные морские группировки оперировали в акваториях Балтийского моря, Финского, Рижского и Ботнического заливов, а также в стратегически важных проливах Зунд (Эресунн), Каттегат и Скагеррак от шести до девяти месяцев в году, остальное время находясь в Северном море и прилежащих бассейнах. 1-я ПМГ обычно включала в себя два-три фрегата и один-два корвета, 1-я ПКМГ - до четырех-пяти минных тральщиков. Суда выделялись на ротационной основе (на пять-семь месяцев) «старыми» странами - участницами НАТО, чья территория омывалась морями Европы с севера: Германией, Великобританией, Нидерландами, Норвегией и Данией. Кроме того, в состав обеих групп боевые вымпелы выделялись национальными ВМС Польши и стран Балтии. Помимо «демонстрации флага» (особенно в портах Эстонии и Латвии), обе военно-морские группы активно участвовали в учениях с участием флотов стран - участниц НАТО в регионе, а также условно нейтральных Швеции и Финляндии, тем самым существенно повышая тактикооперативную совместимость с ними. При необходимости 1-я ПМГ и 1-я ПКМГ, дополненные также ранее бывшими (и предназначенными к использованию) в их составе судами, могут составить «ядро» оперативных эскадр НАТО.

В интересах Миссии по патрулированию воздушного пространства стран Балтии к началу 2010-х годов были реконструированы два больших военных аэродрома: Эмари в Эстонии (вблизи Таллинна) и Шауляй в Литве. На каждом из них базируются по четыре истребителя, предоставляемых на ротационной основе (каждые пять-восемь месяцев) двумя «старыми» европейскими 250

странами - участницами НАТО. Кроме того, аэродромы используют до одного-двух звеньев ВВС США (в том числе самолеты ДРЛО), официально не входящие в состав Миссии. Согласно подсчетам участников семинара, на каждом из аэродромов может быть в случае необходимости размещено не менее одного авиакрыла (60-80 боевых самолетов) ВВС НАТО.

С 2008 г., после операции РФ по принуждению Грузии как агрессора в отношении Южной Осетии к миру, были созданы 2-я ПМГ и 2-я ПКМГ, основными акваториями оперирования которых стали Черное, а также Средиземное и Мраморное моря, проливы Босфор и Дарданеллы. Они в основном комплектовались на ротационной основе из судов ВМС южноевропейских стран - участниц НАТО, а также Турции и Канады. Обе морские группы совершают регулярные визиты в порты Констанцы, Варны, Бургаса, отрабатывая взаимодействие (в том числе на учениях) с ВМС Румынии и Болгарии. Их средняя продолжительность пребывания в акватории Черного моря - три-шесть месяцев в году.

Из наземных войск до 2014 г. вблизи восточной границы зоны ответственности НАТО располагались лишь вооруженные силы восточноевропейских государств. Даже после вступления в Альянс, как отметили участники семинара, парки их боевой техники (особенно тяжелой) состояли в основном из единиц еще советского производства, выпущенных в 1970-1980-е годы. Частичным исключением в этой связи выступало Войско Польское: так, для него была закуплена партия танков германского производства типа «Леопард 2» (которые были списаны с вооружения бундесвера). Однако в целом «старые» государства-члены не проявляли готовность участвовать в модернизации вооруженных сил восточноевропейских государств.

Необходимо также отметить, что на данном этапе США был поднят вопрос о размещении Третьего позиционного района ПРО в Европе, элементы которого (радары, ракеты-перехватчики) планировалось разместить в Чехии, Польше (согласно планам «позднего Буша» и «раннего Обамы»), а также Румынии (к середине 2010-х годов).

Второй этап занимает временной отрезок с февраля 2014 г., когда начались украинские события, и до июля 2016 г., когда был проведен Варшавский саммит блока. Главной характеристикой этого временного отрезка является резкая интенсификация военно-тренировочной деятельности стран - участниц блока, которую уместно охарактеризовать следующими ключевыми чертами:

- участием в учениях (в первую очередь, на территории Польши) сил быстрого реагирования Альянса. Их численность была увеличена, согласно решению Уэльского саммита НАТО (4-5 сентября 2014 г.), с 15 тыс. до 30 тыс. военнослужащих [17], а вслед за этим 24 февраля 2015 г., на основании решения глав военных ведомств стран - участниц блока, до 40 тыс. солдат

и офицеров [14]. Ключевая роль в учениях отводилась бригаде сверхповышенной боевой готовности (около 5 тыс. солдат и офицеров) в составе СБР Альянса. Как подчеркнули

ВОСТОЧНАЯ ЕВРОПА ПОЛЬША РУМЫНИЯ УКРАИНА "ИСТОРИЧЕСКАЯ ПОЛИТИКА" НАТО БЕЗОПАСНОСТЬ ВОЕННО-ПОЛИТИЧЕСКИЕ ИНИЦИАТИВЫ eastern europe poland
Другие работы в данной теме:
Стать экспертом Правила
Контакты
Обратная связь
support@yaznanie.ru
ЯЗнание
Общая информация
Для новых пользователей
Для новых экспертов