Спросить
Войти

«Зальцману законы не писаны, у Зальцмана свои законы». Коррупция на Челябинском Кировском заводе во второй половине 1940-х годов

Автор: указан в статье

Вестник Челябинского государственного университета. 2014. № 22 (351). История. Вып. 61. С. 107-116.

УДК 94"19"(470.55):328.185 ББК 63.3(235.55)621

А. В. Сушков, Н. А. Михалёв

«ЗАЛЬЦМАНУ ЗАКОНЫ НЕ ПИСАНЫ, У ЗАЛЬЦМАНА СВОИ ЗАКОНЫ». КОРРУПЦИЯ НА ЧЕЛЯБИНСКОМ КИРОВСКОМ ЗАВОДЕ ВО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ 1940-х ГОДОВ

Работа выполнена в рамках Программы фундаментальных исследований Президиума РАН № 33 при финансовой поддержке УрО РАН, проект № 12-П-6-1012

Челябинский Кировский завод в послевоенные годы не справлялся с чрезвычайно высокими правительственными заданиями по выпуску тракторов и танков. Высшее руководство страны было осведомлено о некоторых злоупотреблениях со стороны директора завода И. М. Зальцмана и выносило ему предупреждения, но безрезультатно. К преступным действиям подчинённых И. М. Зальцман проявлял снисходительность и прилагал усилия к тому, чтобы избавить их от уголовной ответственности, для чего использовал свой статус депутата Верховного совета СССР и хорошо налаженные неформальные коммуникации. Постепенно для многих заводчан использование служебного положения в личных целях стало восприниматься как норма жизни. Авторы пришли к выводу, что коррупционные действия директора завода и многих представителей заводской администрации не только наносили прямой экономический ущерб производству, но и негативно отражались на морально-психологическом климате в трудовом коллективе, способствовали развитию иждивенческих настроений.

Тема региональной коррупции в период позднего сталинизма всё чаще привлекает к себе внимание российских историков1. Пройти мимо и не заметить огромный массив документов, появившихся в результате инициированной верховной властью борьбы с коррупцией - использованием служебного положения в личных целях, - для исследователей советского позднесталинского прошлого весьма непросто. Несомненный интерес представляют антикоррупционные механизмы, предусмотренные в сталинской партийно-государственной машине, принципы их функционирования, организационные и правовые формы и методы борьбы с этим явлением. Особенно актуальным это становится на фоне современной российской повседневности, когда коррупцией в той или иной степени оказалась заражена вся государственная система страны, а общество то

1 Говоров, И. В. Разгул преступности... С. 139-143; Жирнов, Е. Своим поведением разлагал работников... С. 66-71; Старков, Б. А. Борьба с коррупцией. С. 95-110; Лейбович, О. Л. В городе М... С. 87-204; Жирнов, Е. В разбазаривании государственного имущества. С. 64-69; Жирнов, Е. Особая бесхозяйственность. С. 64-69; Говоров, И. В. Коррупция в условиях послевоенного сталинизма. С. 66-81; Сушков, А. В. Власть и коррупция. С. 89-95; Кимерлинг, А. С. Особенности провинциальной советской коррупции. С. 101-108; Болдовский, К. А. Денежная реформа 1947 г. . С. 175-184 и др.

и дело сотрясают громкие коррупционные скандалы.

В годы Великой Отечественной войны верховная власть СССР была вынуждена предоставить местным управленческим структурам значительную самостоятельность. От партийно-государственных и хозяйственных руководителей требовалось организовать своевременные поставки на фронт оружия, боеприпасов, продовольствия, поэтому им было дано право самостоятельно распоряжаться ресурсами, до поры до времени закрывались глаза на нарушение многочисленных инструкций, регламентов и положений, стеснявших эффективную работу промышленности. Война, потребовавшая не только подчинения, но и инициативы, способствовала в том числе и росту инициатив, выходящих за рамки закона. Среди должностных преступлений послевоенного времени на первое место вышло так называемое самоснабжение - ничем не прикрытое использование различными руководящими работниками материальных фондов предприятий и учреждений в личных целях2.

Имя Исаака Моисеевича Зальцмана, директора Челябинского Кировского завода, было широко известно в послевоенном Челябинске и

2 Лейбович, О. Л. В городе М. С. 17, 98; Суржикова, Н. В.

Печальное наследие войны. С. 294.

области. Глава военного Танкограда, генерал-майор, Герой социалистического труда, лауреат Сталинской премии, депутат Верховного совета СССР. После отзыва на работу в Москву бывшего первого секретаря Челябинского обкома, члена ЦК ВКП(б) Николая Семёновича Патоли-чева И. М. Зальцман, пожалуй, стал самым могущественным и титулованным руководителем на Южном Урале. Его власть простиралась далеко за пределы заводской территории, а огромное машиностроительное предприятие по справедливости можно было назвать «империей Зальцмана». Вёл он себя на подвластной ему территории соответственно - по-императорски.

Правда, порой Зальцману приходилось отстаивать право на собственную властную монополию на предприятии. Источником неприятностей для него часто становились местные партийные структуры, вернее - отдельные представители этих структур. Обвинения в грубости, хамстве и вождизме, прозвучавшие в адрес И. М. Зальцмана в 1946 г. на собрании районного партийного актива и на заводской партконференции, а также реальная угроза провала на выборах заводского парткома, вынудили его искать поддержку у ключевых фигур в местных органах власти. Партийное начальство области во главе с новым первым секретарём обкома Александром Андриановичем Белобородовым поддержало Зальцмана, помогло избавиться от тех, кто наиболее рьяно его критиковал, и оградило от вмешательства подведомственных партийных и государственных органов власти в заводские дела3. Как итог - скандалы не принудили Зальцмана изменить стиль руководства, манеру поведения, пересмотреть отношение к подчинённым. Из уст в уста челябинцы передавали легенды об очередных выходках директора, сопровождая свои рассказы присказкой: «Исаак отмочил номер», «Исаак дал концерт»4. Отдельные эпизоды в последующем были внимательно проверены цековскими ревизорами и тщательно задокументированы.

Так, широкую известность среди заводчан получили некоторые высказывания директора на производственных совещаниях. 15 августа 1947 г. на совещании начальников цехов И. М. Зальцман заявил приблизительно следующее: «Жаль, что мешают советские законы. Если бы можно было изолироваться от советских законов, то я бы за две

3 Российский государственный архив социально-политической истории (далее - РГАСПИ). Ф. 17. Оп. 118. Д. 448. Л. 136-137, 141, 144-146; Объединённый государственный архив Челябинской области (далее - ОГАЧО). Ф. П-288. Оп. 14. Д. 2. Л. 28, 37, 49-52, 66-67, 117, 159, 190.
4 Францева, Е. Загадка Зальцмана...

недели поставил бы завод на ноги, навёл бы нужный порядок. <...> Дали бы мне полную власть, как у партизан, я бы лично немедленно расстрелял [начальника механического цеха] Таравана, [начальника цеха топливной аппаратуры] Золотарёва и других». Тем не менее, Зальцман так и не сумел предъявить какие-либо веские основания даже для административного наказания проштрафившихся начальников, не то чтобы оформить на них «дело» и передать его в суд. Работавшая позже в Челябинске комиссия также не нашла причин для столь резких высказываний Зальцмана. И Тараван, и Золотарёв продолжали работать на тех же должностях, что и раньше (единственное, что необходимо отметить, фамилия Золотарёва фигурировала в документах о махинациях на заводе, но, судя по всему, судебные инстанции не установили его виновность). На другом совещании в августе того же года директор грубо оскорбил начальника цеха Белинкина: «Если бы ты сидел около меня поближе, я бы плюнул в твою противную рожу. <.> Я тебе устрою так, что ты и твоя семья будете помнить меня»5.

«Особые чувства» директор питал к корпусному цеху, где у него в присутствии многочисленных свидетелей неоднократно случались приступы ярости. Так, в конце 1948 г. Зальцман пришёл в цех, в кабинете начальника цеха собрал весь командный состав, отработавший в тот день 20 часов, всех назвал предателями и, не дав сказать ни слова в оправдание, выгнал из кабинета. В другой раз Зальцман, заметив непорядки, подозвал к себе начальника цеха Лыкова, сорвал с его головы фуражку и бросил на залитый маслом пол6.

«Ты у меня тут, в кулаке, я могу упрятать тебя в тюрьму», - в бешенстве кричал Зальцман на только что назначенного начальником цеха шасси Александра Ильича Крицына, будущего директора завода, лауреата Сталинской премии, депутата Верховного совета СССР и заместителя министра оборонной промышленности СССР. Гнев директора вызывала слишком волевая на его взгляд, непреклонная и независимая политика Крицына. А чтобы начальник цеха знал своё место, выволочку Зальцман устроил ему прямо в цехе, на глазах его подчинённых7.

Доставалось и другим начальникам цехов. «Балда, болтун, бездельник, дешёвка, авантюрист, проходимец, сукин сын, сволочь, предатель, вредитель, пройдоха, холуй, ж...лиз», - это

5 РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 118. Д. 448. Л. 157-159, 167; Ф. 589. Оп. 3. Д. 5875. Л. 420.
6 Там же. Ф. 17. Оп. 118. Д. 448. Л. 135, 160, 167; Ф. 589. Оп. 3. Д. 5875. Л. 420.
7 Там же. Ф. 17. Оп. 118. Д. 352. Л. 157.

только из цензурной лексики слышали они в свой адрес. Начальнику литейного производства Д. М. Чечерскому в присутствии его подчинённых бросил в лицо, что тот гавкает, как собака. Ругательствами Зальцман не ограничивался и в ходе «воспитательных бесед» со средним начсоставом, бывало, разбивал кулаком стёкла, лежавшие на их рабочих столах8.

Частые нервные срывы Зальцмана для посвя-щённых выглядели вполне объяснимыми: показатели работы завода в послевоенное время были далёкими от идеала. В служебной записке, которая в 1949 г. легла на стол И. В. Сталина, итоги деятельности предприятия выглядели следующим образом: «Кировский завод в послевоенные годы работал неудовлетворительно. В 1946 г. план по товарной продукции выполнен только на 67 %, в 1947 г. - на 79,9 % и в 1948 г. - на 97,8 %. За эти три года завод недодал стране 6 тысяч мощных тракторов С-80, крайне необходимых для нужд сельского хозяйства, лесной промышленности и строительства крупнейших сооружений. Особенно серьёзный провал по выпуску тракторов завод допустил в 1948 го. Вместо 16,5 тыс. тракторов выпущено только 13230. <.> Крайне плохо завод выполнял в 1946-48 гг. задания правительства по танкам. Выпуск танков систематически срывался, значительное количество их выпущено с серьёзными конструктивными и производственными дефектами, за что т. Зальцману постановлением Совмина в феврале 1949 г. объявлен выговор»9.

Каждая заводская служба выдвигала свою версию причины невыполнения плана по тракторам. Конструктора кивали на технологов, технологи -на механиков и оборудование, работники цехов -на недостаток людей и плохое снабжение металлом. А правительственные планы, тем временем, неуклонно увеличивались. В январе 1948 г. Зальцман был вынужден обратиться с письмом на имя И. В. Сталина и Л. П. Берии с просьбой снизить план выпуска тракторов С-80 с запланированных на этот год 16,5 тысяч до 11 тысяч штук. Но в просьбе этой получил отказ10.

План по выпуску танков ИС-4 в 1947 г. был выполнен только на 25 %, в 1948 г. показатели были значительно лучше - 77,5 %. Однако непреодолимым препятствием оказалась низкая надёжность различных узлов танка, в результате чего постановлением Совета министров СССР их производство в 1949 г. было приостановлено11.

8 Там же. Д. 448. Л. 135, 153-160, 162.
9 Там же. Л. 133.
10 Там же. Л. 133, 165, 185; Д. 352. Л. 146.
11 Там же. Д. 448. Л. 165; Устьянцев, С. В. Элита российской

индустрии. С. 88.

Зальцман нервничал, и неудивительно, что по делу и не по делу срывался на подчинённых. Правда, далеко не все заводские начальники подвергались яростным нападкам со стороны директора. К проступкам некоторых он относился с необыкновенной терпимостью и даже прилагал немалые усилия к тому, чтобы избавить их от полагающейся уголовной ответственности.

В послевоенные годы отдельные руководящие работники завода установили взаимовыгодное сотрудничество с директором Челябинского городского молочного комбината С-вым12. Роль главного организатора со стороны тракторозаводцев Арсений Мартемьянович Зверев - секретарь парторганизации заводоуправления и член ревизионной комиссии Челябинского горкома ВКП(б), в осведомлённости которого сомневаться не приходится, - отводил начальнику цеха Г-чу, одному из приближённых к Зальцману лиц. С-в был заинтересован в получении с Кировского завода станков, запасных частей к технике и т. д., оплату за которые он производил как наличными денежными средствами, так и готовой продукцией мо-лококомбината. В 1946 г. заместитель главного технолога Кировского завода Ч-кий и начальник технологического бюро цеха К-в за выполнение заказа (выполнение, разумеется, производилось из материалов и силами Кировского завода) получили от С-ва, как было установлено в ходе проверки, 600 кг сметаны (по данным А. М. Зверева -в два раза больше). А начальник проектно-техни-ческого бюро завода З-т при помощи инженеров Л-ва и П-кого незаконно передали молококомби-нату фрезерный станок, за что получили 8 тыс. р. наличными. Кроме того, по данным Зверева, той же группой были незаконно проданы молочному комбинату различные запасные части, за которые они выручили 7 тыс. р.

«Сотрудничество» не осталось без внимания правоохранительных органов. Как только «запахло жареным», Зальцман стремительно убрал начальника цеха Г-ча с завода и способствовал его назначению, ни больше, ни меньше, директором филиала Кировского завода - опытного завода № 100, и тем самым вывел его из-под уголовного преследования. Остальные фигуранты отправились под суд. «Дело» рассматривалось в Челябинском областном суде и завершилось признанием виновности Ч-кого, К-ва и З-та, с осуждением их к различным срокам лишения свободы. И. М. Зальцман решительно выступил против

12 Здесь и в последующих случаях по этическим соображениям фамилии фигурантов уголовных и партийно-следственных дел приведены в сокращённом виде (прим. ред.).

столь сурового, на его взгляд, приговора и горой встал на защиту своих подчинённых. Пользуясь высоким статусом депутата Верховного совета СССР, он направил в Верховный суд РСФСР ходатайство о пересмотре судебного решения. Верховный суд пошёл навстречу директору завода, лауреату и депутату, Ч-кий и З-т были подведены под амнистию и остались на свободе. К тому же, на удивление многих заводчан, они продолжали занимать на заводе руководящие должности. Впоследствии Ч-кий получил назначение на «тёплое место» спецпредставителя завода в Москве по отбору станков. Только на его командировочные расходы и премирование предприятие потратило без малого 100 тыс. р. А вот у директора молочного комбината С-ва столь высокопоставленных покровителей не нашлось: он был приговорён к 10 годам лишения свободы13.

Итоги «дела молококомбината» способствовали распространению среди заводского начальства всех уровней чувства вседозволенности и безнаказанности. Тут и там начальники цехов занялись «предпринимательской деятельностью». К примеру, начальник водоканалцеха К-в со знанием дела организовал строительство собственного дома. Для решения своей жилищной проблемы он использовал строительные материалы, которые вывозил с территории завода. Но не только. Хозяина дома категорически не устраивали темпы строительных работ. В целях сокращения сроков сдачи «объекта» в эксплуатацию К-в организовал у себя «субботники», на которых отрабатывали подчинённые ему рабочие. Когда информация об этом «ушла в массы», Зальцман подписал приказ о снятии К-ва с работы и передаче материалов в следственные органы. Приказ был предан широкой огласке, дабы продемонстрировать борьбу заводоуправления с зарвавшимися хозяйственниками. Но не прошло и двух недель, как другим приказом от 18 декабря 1947 г. Зальцман назначил К-ва начальником углеподачи теплоэлектростанции, а материалы на него в суд так и не на-правил14.

Начальник цеха В-н и его заместитель Д-н в августе 1948 г. были осуждены за присвоение 16 тыс. р. Наказание они отбывали здесь же, на заводе, на руководящей работе. К тому же, невзирая на судимость, В-н оставался членом ВКП(б). Лишь восемь месяцев спустя первичная парторганизация рассмотрела его «дело», но ограничилась

13 РГАСПИ. Ф. 589. Оп. 3. Д. 5875. Л. 385, 416; Ф. 17. Оп. 118. Д. 352. Л. 151-152.
14 Там же. Ф. 589. Оп. 3. Д. 5875. Л. 385, 415; Ф. 17. Оп. 118.

Д. 352. Л. 150.

вынесением ему строгого выговора. Секретарь заводского парткома Евгений Васильевич Мамонтов, ставленник Зальцмана, не счёл нужным выносить на партком вопрос о партийности В-на.

Другой начальник цеха, Я-н, организовал у себя в цехе «чёрную кассу», источником пополнения которой выступали премиальные деньги рабочих. Средства из «кассы», судя по доступным нам документам, он расходовал не на себя, а сугубо на «общественные мероприятия», организованные силами работников цеха, - застолья с неумеренными алкогольными возлияниями. Помимо этого, Я-н выписывал фиктивные наряды, по которым нужные ему люди получали премии. Когда же Я-ну за его деяния стало светить исключение из партии, на его защиту бросился всё тот же руководитель заводской парторганизации Е. В. Мамонтов15.

Безнаказанность способствовала появлению новых, куда более дерзких инициатив. Буквально под носом у директора завода некоторые предприимчивые начальники цехов, поддерживаемые отдельными представителями высшего звена заводской администрации, не отходя от рабочего места, развернули производство сложных, дорогостоящих изделий и деталей, продавали их «налево», а средства от реализации делили между собой. А. М. Зверев в письме на имя Сталина попытался описать механизм «преступного обогащения за счёт государства некоторых руководящих работников». В основных чертах он выглядел следующим образом. Поступавшие с завода имени Колющенко и опытного завода № 100 крупные заказы стоимостью свыше миллиона рублей должным образом не оформлялись и не регистрировались. Выполнение этих заказов осуществлялось за счёт использования заводского оборудования и материалов Кировского завода. К выполнению «спецзаказов» привлекались лучшие мастера и наиболее квалифицированные рабочие. Вывозка изделий и деталей осуществлялась по подложным документам под видом внутризаводских перевозок в цеха, расположенные за заводским забором. Деньги за выполнение заказов получали обманным способом. Чтобы заполучить в свои руки основную часть средств, в заключённом соглашении между Кировским заводом и заказчиком стоимость изготовленных деталей и их количество были в разы занижены. К примеру, ведущий вал для грейдера вместо фактической стоимости в 1000 р. продавался за 1 р. 80 коп. А вместо восьми заявленных деталей в действительности были изготовлены и переда15 Там же. Ф. 589. Оп. 3. Д. 5875. Л. 383, 385.

ны заказчику более 30-ти наименований. Колоссальная разница между заявленной стоимостью заказа и реальной шла на руки «предпринимателям». Для получения этих денежных средств заводы-заказчики заключали фиктивные трудовые соглашения как с реальными исполнителями и их жёнами, которые на заводе не работали, так и вымышленными физическими лицами с указанием фиктивных юридических адресов. В свои карманы основные участники махинаций положили суммы по тем временам немалые: кто 5-8, другие 10-15 и более тысяч рублей. Нужно ли говорить, что своими действиями фигуранты «дела» нанесли Кировскому заводу существенный экономический ущерб16.

По сведениям, оказавшимся в распоряжении Зверева, в махинациях принимали участие начальники цеха сборки моторов Т-ч, цеха шасси -Д-к и К-в, топливной аппаратуры - З-в, инструментального цеха - З-в, и деревомодельного -М-в, а также их заместители, цеховые механики, бухгалтера, начальник кузнечно-термического производства Ш-в и другие. В список Зверева вошли и некоторые «первые лица» завода: главный конструктор завода и его заместитель. Других представителей заводской администрации - начальника планового отдела завода, начальника производства, заместителя директора завода - Зверев указал как санкционировавших заказы, правда, прокуратурой их виновность не была установлена. Зальцмана Зверев в связи с этим «делом» не упоминал, но весьма сомнительно, чтобы директор не был в курсе выполнения столь крупных заказов (косвенным образом на это указывает его дальнейшее поведение)17.

Начальник цеха сборки моторов Т-ч «засветился» и в других «делах». В частности, Т-ч вместе со своим заместителем И-вым и другими выкрали два новых мотора стоимостью 20 тыс. р. каждый, перебили на них номера и вывезли с завода под видом старых, отремонтированных для завода имени Колющенко. Выручка от «сделки» составила 16 тыс. р.18

Сохранить втайне махинации подельникам не удалось, и челябинская прокуратура занялась расследованием «предпринимательской деятельности» заводских начальников. Получив информацию об этом, Зальцман снял Т-ча с должности, объявил ему строгий выговор с предупреждением, и. назначил заместителем начальника, а затем исполняющим обязанности начальника ди16 Там же. Ф. 17. Оп. 118. Д. 352. Л. 147-148.

17 Там же. Л. 149; Д. 448. Л. 192.
18 Там же. Д. 352. Л. 151.

зель-моторного цеха, видимо, предполагая, что серьёзного уголовного наказания не последует. Заодно выписал ему премию в 1800 р. Премии приказом Зальцмана были выписаны и другим фигурантам «дела». Челябинский областной суд, тем не менее, осудил начальников цехов Т-ча, Д-ка, К-ва, трёх заместителей начальника цеха шасси Ш-са, Б-на и Н-ко и других, всего десять человек, к различным срокам заключения.

Директор завода с таким приговором не согласился. Он выдал осуждённым положительные характеристики и, в очередной раз воспользовавшись корочками депутата Верховного совета СССР, возбудил перед Верховным судом РСФСР ходатайство о пересмотре «дела». Т-чу, Ш-су и Б-ну по указанию Зальцмана были оформлены служебные командировки, под прикрытием которых они выехали в Москву добиваться отмены приговора. Тем не менее, усилия Зальцмана на этот раз успехом не увенчались: его ходатайство республиканский Верховный суд отклонил как необоснованное19.

Заводское начальство, таким образом, когда все усилия должны были сосредотачиваться на выполнении высоких плановых заданий, изыскивало время и возможность заниматься собственным материальным обогащением за счёт производства. Опасность, которую таили в себе злоупотребления служебным положением со стороны заводской администрации, заключалась ещё и в том, что эти деяния получали достаточно широкую огласку. Махинации совершались, как говорится, у всех на глазах, виновные освобождались от ответственности и отделывались лёгким испугом, партийные инстанции взирали на эту ситуацию молча. Постепенно для многих подобные действия стали восприниматься как норма жизни, как нечто само собой разумеющееся. Рвачество всё глубже проникало в трудовой коллектив и заражало всё новых заводчан: почему ему можно, а мне - нет? Глядя на начальство, некоторые мастера и механики, контролёры и диспетчера, начальники участков и кладовщики занялись приписками, фальсификациями отчётных документов, выполнением «левых заказов», мелкими кражами. На бракованные изделия подделывали документы и сдавали их в сборку, ведь выполнение плана означало получение премии. В погоне за наживой с завода выносили детали, запчасти. Инвентаризация материальных ценностей на заводе выявила недостачу в 1947 г. тракторных запасных частей на сумму свыше 600 тыс. р., в 1948 г. - на сум19 Там же. Л. 153; Д. 448. Л. 194; Ф. 589. Оп. 3. Д. 5875. Л. 384-385, 415-416.

му свыше 400 тыс. р. Мало того, инвентаризация установила пропажу на заводских просторах целого трактора С-80, что вынужден был признать Зальцман. Его приказ о передаче материалов в следственные органы по итогам инвентаризации так и остался пустой декларацией, попытки установить виновных даже не предпринимались. Да и как можно было искоренить на заводе коррупцию, если сам директор этого завода порой проделывал жульнические операции? Так, в течение июня-августа 1947 г., чтобы улучшить показатели работы завода, по указанию Зальцмана в ежемесячный отчёт по выпуску готовых тракторов включались и те тракторы, что были изготовлены в первые дни последующего месяца. В середине 1948 г. в стремлении отчитаться за выполнение планов выпуска тракторов и моторов директор приказал вывезти с территории завода моторы, и тут же через другие ворота ввезти их обратно на завод, после чего их поставили на тракторы. «"Что хочу, то и делаю" стало стилем в руководстве товарища Зальцмана», - писал Зверев в письме на имя Сталина. «Зальцману законы не писаны, у Зальцмана свои законы», - переговаривались между собой тракторозаводцы20.

Если вопрос о причастности И. М. Зальцмана к «делу Т-ча и Ко» остаётся открытым, то сомневаться в его осведомлённости о махинациях, совершаемых на заводе некоторыми его приближёнными, не приходится.

В 1941 г., получив приказ возглавить завод в Челябинске, И. М. Зальцман привёз с собой из Ленинграда своего помощника Л-ка и на новом месте назначил его начальником административно-хозяйственного отдела - управляющим делами завода. Кроме всего прочего, отдел распределял среди работников цехов пищевые продукты и папиросы в качестве поощрения за выполнение производственной программы. Следует отметить, в голодные военные и послевоенные годы еда имела особое значение, доступ к ней определял социальное положение человека21. Пользуясь бесконтрольностью, Л-к присваивал продукты питания, водку, папиросы и крупные денежные суммы. А когда в 1946 г. контролирующие инстанции заинтересовались деятельностью Л-ка, Зальцман быстро освободил его от должности на Кировском заводе и договорился о трудоустройстве в Ленинграде. На прощание бывший начальник АХО получил от руководства завода благо20 Там же. Ф. 17. Оп. 118. Д. 448. Л. 193, 196-197; Д. 352. Л. 149-150, 154-157; Ф. 589. Оп. 3. Д. 5875. Л. 382, 414; ОГА-ЧО. Ф. П-288. Оп. 14. Д. 2. Л. 37.

21 Кимерлинг, А. С. Особенности провинциальной советской

коррупции. С. 102.

дарность и денежную премию. В ходе ревизии, проведённой уже после его отъезда в Ленинград, была установлена недостача водки на 22 тыс. р., технического лярда (свиной жир) - более чем на 6,5 тыс. р. и приблизительно на ту же сумму папирос. Заводская администрация сделала всё возможное, чтобы замять скандал: заведённое на Л-ка уголовное дело усилиями главного юрисконсульта завода Арьева было закрыто.

Не все заводчане согласились с таким исходом «дела Л-ка» и через властные инстанции принялись настаивать на привлечении виновного к ответственности. Благодаря их усилиям, Л-к был вынужден вернуться в Челябинск, где его настигло возмездие в виде лишения свободы сроком на три года. Правда, осуждённый тут же попал под амнистию, после чего благополучно отбыл обратно в Ленинград. Заводская дирекция проявила невероятную благосклонность к оступившемуся и отказалась от имеющегося у неё права подать иск к растратчику на возмещение материального ущерба.

Новым начальником АХО Зальцман назначил Р-кого. Тот незамедлительно занялся тем же, что и его предшественник, то есть растратами. Органы госконтроля недосчитались в «хозяйстве Р-кого» 35 тыс. р. и передали документы в следственные органы. Под угрозой уголовного преследования Р-кий был вынужден распродать личное имущество и этими деньгами погасил почти всю задолженность. Принимать меры к уголовной ответственности «нерадивого подчинённого» Зальцман не стал и в приказе от 9 июня 1948 г. ограничился объявлением ему выговора за допущенные злоупотребления. Директор проявил необыкновенную заботу о судьбе провинившегося, как и до того по отношению к Л-ку, - договорился о переводе Р-кого на аналогичную должность на харьковский завод № 75. После чего весьма оперативно (в тот же день, 9 июня) подписал приказ о его освобождении от занимаемой должности «в связи с переходом на другую работу»22.

Большие растраты начальников административно-хозяйственного отдела завода, попытки И. М. Зальцмана освободить их от ответственности неудивительны, если иметь в виду, что сам Исаак Моисеевич государственных средств на собственное материально-бытовое обеспечение не жалел. В разгар войны он обратился к наркому танковой промышленности Вячеславу Александровичу Малышеву с просьбой разрешить перестройку (перепланирование) двух дач для руко22 РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 118. Д. 352. Л. 156; Ф. 589. Оп. 3. Д. 5875. Л. 384, 417.

водящего состава завода. Нарком дал «добро» и разрешил израсходовать на эти цели не более 200 тыс. р. Под этим предлогом И. М. Зальцман развернул строительство двух дач, потратив на эти цели в общей сложности 531480 р., то есть более чем в два с половиной раза превысив установленный Малышевым лимит. Финансирование работ осуществлялось по статье расходов на жилищное строительство для рабочих и служащих завода. За счёт завода обе дачи были обставлены мебелью.

Одну из дач И. М. Зальцман, судя по заявлениям партийных работников, передал в пользование первому секретарю Челябинского обкома ВКП(б) Н. С. Патоличеву. Во второй проживал сам. За пользование дачей директор денег не вносил, за счёт завода держал там сторожа и уборщицу. В летние месяцы обслуга на даче пополнялась стрелком из числа работников заводской охраны. Всего на содержание штата для обслуживания дачи Зальцмана с 1944 г., то есть с момента постройки, и до 1949 г. было потрачено без малого 50 тыс. р.

Не считал директор нужным отказывать себе и в развлечениях, о чём свидетельствовал на пленуме обкома в феврале 1950 г. упоминавшийся выше А. М. Зверев. Мог за раз выкинуть тысяч 10-20 на банкет (а бывали они не так уж и редки), ведь и гулял на них достаточно широкий круг руководящих работников. Мог несколько тысяч по23

тратить на женщин23.

Своих приближённых и нужных людей Исаак Моисеевич старался вниманием не обходить. В 1945 г. по его распоряжению заводские умельцы изготовили 20 радиоприёмников и 15 радиол. Для их сборки использовали детали, снятые с импортных радиостанций, предназначавшихся для танков, и с прочих дорогостоящих иностранных приборов фирм «Leeds Northrup» (США) и «Braun» (Германия). Одну радиолу взял себе Зальцман, остальными одарил своего заместителя, военпреда и других руководящих работников, а четыре штуки в качестве подарков направил в наркомат. Радиоприёмники раздал по заводским начальникам24.

В том же году по распоряжению директора были изготовлены ковровые сани, что обошлось заводскому бюджету более 4 тыс. р. В начале 1949 г. он отдал распоряжение о переоборудовании полноприводного автомобиля ГАЗ-61 на лыжно-гусеничный ход. На эти цели было затра23 Там же. Ф. 589. Оп. 3. Д. 5875. Л. 413; ОГАЧО. Ф. П-288. Оп. 14. Д. 2. Л. 62, 173.

24 РГАСПИ. Ф. 589. Оп. 3. Д. 5875. Л. 412.

чено более 10 тыс. р. И хотя И. М. Зальцман позже уверял, что это была не его личная прихоть, а опытная работа по заданию министерства, после первых неудач это дело быстро забросили. Весьма сомнительно, чтобы вот так легко завод отказался от выполнения официального министерско25

го задания25.

В 1949 г. эти и многие другие факты нарушения законности лягут в основу обвинений, предъявленных верховной властью И. М. Зальцману. Начавшееся тогда разбирательство будет стоить ему должности и партбилета.

Необходимо отметить, что высшее руководство страны, если даже до 1949 г. не располагало полной картиной злоупотреблений со стороны Зальцмана, об отдельных подобных фактах было давно осведомлено. Опираясь на документы Прокуратуры СССР, руководитель историко-архив-ной службы Издательского дома «Коммерсантъ» Е. П. Жирнов установил, что соответствующие сигналы «наверх» поступали, по крайней мере, с середины 1942 г. Так, 28 июня 1942 г. прокурор СССР В. М. Бочков докладывал В. М. Молотову, который в Государственном комитете обороны отвечал за танковую промышленность, о причинах плохого питания рабочих Челябинского Кировского завода. Как показала прокурорская проверка, рабочие завода недоедали потому, что их объедало собственное заводское руководство: «Произведённым Прокуратурой СССР расследованием установлено: в первом полугодии 1942 года работники УРСа Кировского завода в г. Челябинске разбазарили нормированные продовольственные фонды: мяса-рыбы - 75133 кг, жиров - 13824 кг, крупы - 3007 кг, сахара - 2098 кг, сыра - 1539 кг и др. Незаконное расходование этих продуктов производилось на спецснабжение (спецпайки) и питание командного состава завода, без вырезки талонов из продовольственных карточек. По произвольным нормам, утверждённым бывшим директором завода т. Зальцманом, несколько сот человек командного состава завода получали в столовой и со склада УРСа каждый месяц по 15 кг мяса, 4 кг масла, 5 кг рыбы и икры, 20 шт. яиц и другие продукты»26.

Как докладывал прокурор СССР, директор завода не забывал и себя: «В начале 1942 года т. Зальцман переезжал из Кировского завода в Нижний Тагил на должность директора завода № 183, и по его распоряжению ему в вагон было погружено (за счёт Кировского завода) продуктов

25 Там же. Л. 413.
26 Цит. по: Жирнов, Е. В армию поступают танки Т-34.

на 9529 р. В числе продуктов было: 50 кг крупы, 25 кг сахара, 100 кг пшеничной муки, 20 литров спирта, мясопродуктов - 155 кг, 50 кг сливочного масла, 40 кг вермишели и т. п. Кроме того, из производственно-технических фондов завода было взято 320 литров ректифицированного спирта, который через УРС передавался в директорскую столовую завода для распития и развозился по квартирам отдельным работникам завода».

К тому же, как установили сотрудники прокуратуры, работники УРСа занимались самоснабжением и снабжением своих знакомых за счёт продуктовых фондов, выделявшихся для рабочих: «Пользуясь таким беспредельным и незаконным разбазариванием нормированных продуктов рабочего снабжения и попустительством директора завода т. Зальцмана, ответственные работники УРСа завода - Братников И. А., Лейтман Э. М., Медведев А. А. и Гарфункель А. К., в свою очередь, разбазаривали нормированные продукты по запискам, своеобразным ордерам и т. п. Эти работники УРСа арестованы и преданы суду. В результате того, что было разбазарено столь значительное количество продуктов из централизованных фондов, рабочим Кировского завода не были полностью отоварены их рабочие карточки».

Прокурор СССР предложил Молотову наказать Зальцмана - наложить строгое взыскание «за допущенные им незаконные действия», и специальным постановлением Совнаркома СССР предупредить руководителей промышленных предприятий и наркомов «о строгой ответственности за самовольное установление дополнительных норм снабжения за счёт централизованных нормированных продфондов»27.

О каких-либо последствиях докладной записки прокурора СССР для И. М. Зальцмана ничего не известно. Напротив, в это самое время, в июле 1942 г., И. В. Сталин назначил его наркомом танковой промышленности СССР. А начатое прокуратурой расследование о махинациях в УРСе было прекращено28. Взыскания появились позже, только по окончании войны, когда верховная власть будет пытаться обуздать барские за27 Там же. С. 66-67.

28 Ивкин, В. И. Государственная власть СССР... С. 64, 313; РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 118. Д. 448. Л. 195.

машки Зальцмана: в апреле 1947 г. за незаконное расходование в 1945-1946 гг. государственных средств на различные излишества в сумме около 800 тыс. р. Совет министров СССР объявил ему

выговор29.

Реагировать на предупреждения Москвы, как это следует из архивных документов, И. М. Зальцман нужным не считал. На неизбежно возникающий в связи с этим вопрос, что придавало ему уверенности в собственном могуществе и безнаказанности, спустя несколько десятилетий ответил сам Исаак Моисеевич. В письме, отправленном в середине 1980-х гг. своему давнему знакомому, известному южноуральскому журналисту и публицисту Рафаилу Фадеевичу Шнейвайсу, И. М. Зальцман будет уверять, что в 1949 г. стал жертвой «Ленинградского дела», и среди прочего заметит: «Казалось бы, разбирая и обсуждая это надуманное и мерзкое "дело", могли посчитаться хотя бы с тем, что у меня было звание генерала, лауреата Государственной премии, депутата Верховного совета СССР. Нет, не посчитались!»30.

Подводя итоги, следует сказать, что коррупционное поведение директора завода и многих представителей заводской администрации негативно отражалось на морально-психологическом климате в трудовом коллективе, способствовало развитию иждивенческих настроений. Без сомнений, такие настроения, наряду с другими факторами, отрицательно сказывались на выполнении государственных плановых заданий, требующих чрезвычайного напряжения сил всех тракторозаводцев, как рабочих, так и администрации. Не говоря уже о прямом э?

И. М. ЗАЛЬЦМАН i. m. zal'tsman А. М. ЗВЕРЕВ a. m. zverev КОРРУПЦИЯ corruption ПАРТИЙНО-ГОСУДАРСТВЕННАЯ СИСТЕМА ВЛАСТИ party-and-state system of power ПЕРИОД "ПОЗДНЕГО СТАЛИНИЗМА" "late stalinism" period
Другие работы в данной теме:
Стать экспертом Правила
Контакты
Обратная связь
support@yaznanie.ru
ЯЗнание
Общая информация
Для новых пользователей
Для новых экспертов