Спросить
Войти

Дачная «колонизация» российской глубинки. Пример Костромской области

Автор: указан в статье

Дачная «колонизация» российской глубинки. Пример Костромской области1

КВ. АВЕРКИЕВА*, Т.Г. НЕФЕДОВА**

*Аверкиева Ксения Васильевна - кандидат географических наук, научный сотрудник, Институт географии РАН. Адрес: 119017, Москва, Старомонетный пер., д. 29. E-mail: xsenics@yandex.ru

**Нефедова Татьяна Григорьевна - доктор географических наук, ведущий научный сотрудник, Институт географии РАН. Адрес: 119017, Москва, Старомонетный пер., д. 29. E-mail: trene12@yandex.ru

Цитирование: Averkieva K., Nefedova T. (2016) Dachas and the Colonization of Rural Areas by Urban Citizens in Russia: The Case of the Kostroma Region. Mir Rossii, vol. 25, no 1, pp. 103-128 (in Russian)

В статье сделана попытка на примере Костромской области объяснить, что представляет собой такое явление, как дачи и дачники. Рассмотрена специфика российской урбанизации и субурбанизации и типы сезонного дачного жилья как второго дома горожан с выделением ближних, среднеудаленных и дальних дач. Намечены методические подходы к выявлению количества дальних дач жителей крупнейших городов в нечерноземных областях и их соотношение с числом дач местных горожан. Показана плотность дачников разных типов (местных и московских) в пригородных и удаленных районах Костромской области, состав и предпочтения горожан в сельской местности. Приведены результаты обследования московских дачников в четырех периферийных районах Костромской области. Выявлена эволюция становления дачных сообществ в 1970-1980-х гг., их изменение в 1990-х и 2000-х гг. Рассмотрены особенности взаимодействия горожан с местным населением и властями, а также перспективы дачного освоения удаленной глубинки с убывающим местным населением.

Исследование выполнено в Институте географии РАН в рамках проекта Российского научного фонда № 14-18-00083 «География возвратной мобильности населения в сельско-городском континууме».

Введение

Сезонные перемещения населения из городов в сельскую местность на сравнительно длительное время происходят давно, но до сих пор дискуссионными остаются перспективы и масштабы этого процесса. Что представляет собой тип дачников, стремящихся уехать подальше от крупных центров? Насколько возможна оценка количества сезонного населения за пределами московской и петербургской агломераций? Как взаимодействуют сельское население, дачники из небольших городов, москвичи и петербуржцы, купившие дома в деревнях, каковы взаимоотношения дальних дачников и муниципальных властей? Попытка найти ответы на эти вопросы и стала основной задачей данного исследования. Отсутствие регулярного учета и стабильной статистической базы вынуждает искать новые методы исследования количества и состава дачников, проживающих на разном удалении от городов. Это требует сочетания использования далеко не полных региональных и муниципальных данных с подробными полевыми обследованиями ключевых районов, включая опросы наличных дачников и глубинные интервью с отдельными дачниками, а также с представителями муниципальных служб и местного населения.

Типология дач горожан

Специфика российской урбанизации состоит в запаздывании последней по сравнению с западными странами и в разреженности городской сети [Покровский, Нефедова 2014, с. 140]. Россия, казалось бы, прошла пик урбанизации, подойдя к 1990-м гг. с замедлением роста крупнейших центров. В начале 1990-х гг. наблюдался даже отток населения из городов, несколько преувеличенный статистикой, однако к 2000-м гг. рост мегаполисов восстановился и даже усилился. Центростремительные потоки в города на постоянное место жительства, отражаемые официальными данными статистики миграций населения, были значительно расширены за счет «отходников» - временных трудовых мигрантов из сельской местности, малых и средних городов России, работающих в крупных центрах в вахтовом режиме [Нефедова 2015].

В то же время из-за экономических, психологических, экологических проблем жизни в мегаполисах стремительно набирало силу центробежное движение горожан в сельскую местность. Однако желание сохранить и продолжить использование городской квартиры, недостаток средств для благоустройства сельского жилья для круглогодичного проживания и сложившаяся в России традиция жить сезонно на «два дома» создали практику, отличную от зарубежной. Субурбанизация и дезурбанизация западного образца, выраженные в переезде в пригороды или в сельскую местность для постоянного проживания, развиваются в России гораздо медленнее, чем такое явление, как дачи.

Информационная глобализация 1990-2000-х гг. привела к повышению временной мобильности населения (в т.ч. на дальние расстояния), усиленной увеличением парка автомобилей, развитием средств связи, большей внутренней свободой, что является признаками перехода к текучему, мобильному состоянию общества [Урри 2012; Покровский, Нефедова 2013], к которому приспосабливаются и современные системы расселения. Эти факты невозможно выявить в рамках переписи населения, поскольку они требуют специального изучения, особенно в зонах, удаленных от больших городов. Из этого следует, что количество населения, проживающего в том или ином месте в разные сезоны года, остается неизвестным, что служит причиной нарушения сбалансированности управления и финансирования.

Сам феномен дач уже неоднократно рассматривался в российской и зарубежной литературе [Браде 2014; Махрова 2006; Нефедова 2012; Нефедова 2013; Овчинцева 2012; Трейвиш 2014; Bielckus, Rogers, Wibberley 1972; Dijst, Lanzendorf, Barendregt, Smit 2005; Gallent, Mace 2005; Lovvel 2003; Roca 2013 и другие]. Дачи обычно ассоциируются с пригородами, где их плотность особенно высока, но жители столиц готовы ехать на дачи и за сотни километров. Поэтому типология современных дач москвичей и петербуржцев может быть построена на учете следующих параметров:

1) вида строения и размера участка, часто связанных со временем возникновения дачи и социальным положением владельцев;
2) удаленности дачи от города (ближние, среднеудаленные и дальние дачи) [Нефедова, Савчук 2014].

Дачи вокруг Москвы появились в XVII в.: тогда они носили название «подмосковные» и раздавались в соответствии с чинами [Малинова-Тзиафета 2013, с. 30-31]. До настоящего времени дошли несколько разновидностей дач: среди них государственные дачи, старые частные дачи начала-середины ХХ в. вблизи Москвы и С.-Петербурга, дома в садовых товариществах на удалении до 50 км от небольших городов и до 250 км от крупных центров, группы коттеджей вблизи городов и в особо престижных живописных местах (значительная часть каменных коттеджей также используется в качестве дач сезонно и на выходные) и деревенские дома. Последний тип может встречаться как недалеко от города, так и на значительном удалении от него и включает наследные дома недавних жителей мегаполисов или строения в деревнях, купленные горожанами у местных обитателей. Продолжающаяся урбанизация лишь способствует сезонной экспансии горожан в деревню: молодежь оттуда уезжает, старики умирают, а дома продаются горожанам.

Наиболее распространенный тип дач - дома в садовых товариществах. Практически любой город, даже малый, окружен массивами небольших разнородных участков, на которых можно увидеть как деревянные сараи, так и шикарные виллы. Если раньше владельцами домов в садовых товариществах являлись лишь жители близлежащих городов, то в настоящее время в живописных местах даже на значительном удалении от мегаполисов их все чаще скупают москвичи или петербуржцы.

К ним прибавляются «выплески» собственно московских и принадлежащих жителям городов Московской области дач в садовых и дачных товариществах за пределами московской агломерации. Общее число только садовых участков в России к настоящему времени достигло 15 млн, и с учетом коэффициента семейности - это почти половина горожан России. Однако это далеко не все дачи: скученность и небольшая площадь участков в садовых и дачных товариществах подталкивают горожан, особенно жителей крупных центров, на поиск более спокойных мест отдыха. При этом следует отметить, что в условиях депопуляции сельского Нечерноземья чем дальше от мегаполисов расположены деревни, тем дешевле стоят пустые дома.

Ближние, среднеудаленные и дальние дачи различаются между собой не только удаленностью от города, но и преобладающим типом строений на участках, составом дачников, их взаимоотношениями с местным населением. Хотя вблизи Москвы (даже в стародачных местах) и преобладают 2-3-этажные каменные особняки и огороженные коттеджные поселки, наибольшую площадь здесь занимают садовые и дачные товарищества, которые сформировали огромные массивы малоэтажных «псевдогородов» по площади более значительные, чем города Подмосковья. Общая численность дачников в Подмосковье оценивается в 3-4 млн чел. при 1,4 млн сельского населения Московской области [Нефедова, Савчук 2014]. Несмотря на относительно небольшое расстояние от Москвы, ежедневные поездки в город затруднены пробками на дорогах, что ограничивает процессы реальной субурбанизации. Состав ближних дачников весьма разнороден, но все они, как правило, отгорожены от сельского населения и физически (высокими заборами), и психологически, приглашая для строительных и ремонтных работ бригады гастар-байтеров или рабочих из ближайших городов.

Среднеудаленные дачи находятся на расстоянии 250-300 км от Москвы и по большей части принадлежат жителям крупных городов. На таком же удалении от мегаполисов можно встретить и коттеджные поселки, построенные на Волге, Оке и Валдае, но гораздо чаще это садовые товарищества или дома в деревнях Тверской, Ярославской, Владимирской, Рязанской, Тульской, Калужской и Смоленской областях. Примечателен тот факт, что чем дальше от Москвы находятся дачи, тем меньше доля организованных садоводческих поселений и тем больше домов, купленных или унаследованных горожанами в деревнях. Отношения горожан с местными жителями здесь более тесные, но по мере увеличения числа дачников и уменьшения количества сельских жителей эти связи ослабевают. Недостаток средств для обслуживания горожан в летний период (включая уборку мусора) стал ключевой проблемой местных муниципалитетов, поскольку выделяемые финансы рассчитаны только на покрытие нужд местного населения. Сами муниципалитеты от наплыва дачников, которые в районах, примыкающих к внешним границам Московской области, летом увеличивают население в 2-3 раза, практически не получают никакой выгоды, поскольку налоги с дачников (которые часто не регистрируют свою недвижимость) крайне низки. Исключение составляют лишь сельские поселения в наиболее престижных местах, где налоги с дорогих сделок купли-продажи пополняют местные бюджеты.

Дальние дачи расположены в 300-700 км от города и принадлежат, чаще всего, жителям крупнейших центров, прежде всего Москвы и С.-Петербурга. Такими

дачами с видом на будущее место жительства интересуются и северяне [Аверкие-ва 2014]. Особенно много дальних дач между Москвой и Петербургом (что является давней традицией [Нефедова, Трейвиш, Аверкиева 2015, с. 188-205]), а также к северу и северо-востоку от Москвы, и в этом смысле Костромская область, как типичный нечерноземный регион, служит идеальным примером. Здесь проживает много купивших дома московских дачников. Состав этого сообщества, специфика предпочтений, взаимоотношения с сельским населением и властями, а также пространственное соотношение дальних дач москвичей (реже петербуржцев и северян) и дач жителей Костромы и других городов области и стали главным объектом нашего исследования. Во многом оно явилось продолжением исследований по «Угорскому проекту»2, проводимых нами с 2006 г., но с более широким охватом других районов и углубленным анализом разнообразия типов дач.

Для таких нечерноземных районов (особенно на периферии областей) характерны кризис сельского хозяйства с увеличением степени его концентрации ближе к центрам регионов, уменьшение площади обрабатываемых земель на фоне длительного сокращения численности сельского населения в течение почти всего ХХ в. и снижения его трудовой мотивации3. При этом покупка москвичами домов в деревнях, чаще расположенных на берегах рек, сохраняет целые деревни, которые, правда, оживают лишь летом. Дачники в таких местах - это особый тип горожан преимущественно старшего и среднего возраста, среднего достатка и, в основном, интеллектуальных профессий, позволяющих им проводить на дачах длительное время. Но так было не всегда, и поэтому эволюция дачной «колонизации» москвичами удаленной российской глубинки представляет особый интерес, а ее анализ возможен лишь на отдельных примерах конкретных локальных дачных сообществ, которые не так многочисленны, как в случае с ближними и среднеудаленными дачами. Более того, в местной сельской среде дачники чувствуют себя своеобразной диаспорой, поэтому стараются общаться друг с другом, не отгораживаясь при этом и от местных жителей, поскольку в разреженном сельском социальном пространстве оба сообщества (и дачное, и местное) оказываются зависимыми друг от друга. Не претендуя на полный охват всех возможных стратегий дачной «колонизации» жителями крупнейших центров нечерноземной глубинки, мы, тем не менее, попытаемся показать ее основные траектории, но сначала проанализируем сложности изучения и методы исследования темы дач и дачников.

См. www.ugory.ru/eksped.htm

3 Для Костромской области, как и для других нечерноземных областей, характерны сформировавшиеся еще в советское время и усиленные в постсоветский период различия между пригородами региональной столицы (лучше сохранившими и человеческий капитал, и агропроизводство) и периферийными районами [Иоффе, Нефедова 2001]. В последних остались лишь единичные предприятия советской эпохи с резко сократившимся производством и поголовьем скота. Правда, в 2000-х гг. интерес к избранным удаленным районам стали проявлять региональные (реже московские) инвесторы, формируя филиалы агрохолдингов и спасая отдельные предприятия, что не остановило обвальное сокращение используемых земель. Надежды на развитие мелких животноводческих хозяйств при обилии пастбищ также не оправдались, причем не только из-за сложных институциональных условий, но и из-за неготовности местного населения (см. подробнее: [Нефедова 2010; Нефедова 2013, с. 193-233; Аверкиева 2012; Покровский, Нефедова 2014].

Проблемы учета количества дачников в Костромской области

Следует уточнить, что точную оценку количества сезонных жителей в сельской местности районов Костромской области дать очень непросто, поскольку подобная статистика не ведется, а набор косвенных показателей остается довольно скудным. Региональные департаменты земельных отношений и имущества собирают информацию лишь о численности официально зарегистрированных участков в садовых некоммерческих товариществах (СНТ) и дачных некоммерческих товариществах (ДНТ)4, причем никаких оценок использования этих участков и их состояния не существует.

Большинство участков в СНТ и ДНТ принадлежат жителям Костромской области. Первые участки стали выдаваться в 1950-х гг. вблизи Костромы, на правом берегу Волги в районе деревень Козелино, Борщино, Чернопенье, Густомесово; в 1957 г. начал формироваться крупный массив около микрорайона Ребровка на северо-востоке Костромы (сейчас он входит в городскую черту, как и соседние и южнее вдоль Волги (в Костромском районе - 58%, в Красносельском и Нерехт-ском - еще 19%). При этом если вблизи Костромы преобладают типичные садовые товарищества (236 СНТ и всего 9 ДНТ) с участками 6-15 соток, то на Волге в Красносельском районе насчитывается лишь 15 СНТ и еще 9 ДНТ, возникших позднее, в 1990-х гг., с участками в 20-25 и более соток.

Даже беглый взгляд на рисунок 1 позволяет заметить, что основное количество участков в садовых товариществах расположено в районах сосредоточения относительно крупных предприятий, где непосредственно формировались садовые кооперативы: выделяются Галичский район (участки от Галичского автокранового завода), Мантуровский, Шарьинский, Нейский, Чухломский (от предприятий деревообработки), Буйский (от Буйского химического завода и участки строителей Костромской АЭС - жителей поселка Чистые Боры). С другой стороны, более поздние дачные некоммерческие объединения с большими участками тяготели не столько к предприятиям, сколько к природным ландшафтам, прежде всего к Волге, причем не только вблизи Костромы и Красного-на-Волге, но и на юге удаленного Кадыйского района.

Раньше многие садовые участки в кооперативах (особенно вблизи городов) в большей степени использовались для выращивания овощей, чем для рекреации; зачастую на участках в 6 соток капитальные дома даже не строились. Сейчас участки около малых городов нередко забрасываются5: прежним владельцам дач обрабатывать участки уже не под силу, а новое поколение не видит смысла возделывать землю, если все продукты можно купить в магазине6. В других регионах Костромской области дачи в садовых кооперативах сохраняются только в том случае, если они расположены около реки или другого водоема, и возможно их повторное освоение

4 Далее по тексту оба товарищества будут обозначаться как дачи.
5 Например, в садовом кооперативе около г. Галич в настоящий момент заброшено около 2/3 участков.
6 Возможно, новая волна экономического кризиса заставит горожан вернуться на огороды, однако прежней активности использования дач ждать не приходится.

Павино

Солигадич

Вохма

Чухломское оз.

Колотрив.

еоргие!

Чухлома

ЛПарфенье! Антррпово

оз. Гатшское

1оназыр|

Мантуиово

Сусанин!

Кадыи

Островское

Красное-на-Вол

Нерехта

Дачные участки в Костромской области

Условные обозначения:

карьев

Населенные пункты:

Города с численностью населения более 250 тыс. чел. 0 Города с численностью населения до 50 тыс. чел. ° Сельские населенные пункты

Количество дачных участков

■Г # # #

Свыше 1 ООО - 500 - Менее Районы, где 20000 4 000 1 000 500 дачных участков нет

^ Й § 8

г: й п 55

0 £5
3§<
5 о

а Яг ^^

1 я

Рисунок 1. Дачные участки в составе СНТ и ДНТ по районам Костромской области, 2013 г.

Источник: Департамент земельных отношений и имущества Костромской области

потомками прежних владельцев или новыми хозяевами для летней рекреации. В некоторых нечерноземных областях также заново осваиваются дачные массивы в наиболее живописных районах на озерах (в Бологовском районе Тверской области), на берегу Волги (Кашинский и Калязинский районы Тверской области).

Более сложную задачу представляет собой оценка количества дальних дач-домов, купленных в деревнях жителями крупных городов в целях рекреации вдали от больших городов (в Костромской области это преимущественно москвичи, хотя есть и дачники из Петербурга, Ярославля и Костромы). Статистику покупки сельских домов никто не ведет, как не проводится и учет самих дачников в летний период. Тем не менее одним из методов оценки количества дачных домов и количества сезонных жителей можно считать экспедиционный вариант анализа: объезд деревень и фиксация числа дачников в пиковый сезон - с середины июля до конца августа, когда большинство владельцев сельских домов приезжает в отпуск7. Дачные дома легко узнать: по номерам припаркованных автомобилей, по наличию цветников, по отделочным и строительным материалам (дачники предпочитают более дорогие). Однако экспедиционный метод позволяет охватить лишь отдельные деревни, не создавая общей картины, которую можно получить лишь при обработке космических снимков, на которых хорошо видны коттеджные поселки, СНТ и ДНТ, но не дальние дачи в деревнях. Некоторое время назад в отдельных сельских поселениях все же удавалось получить информацию о сезонных жителях [Нефедова 2008]: тогда (в начале 2000-х гг.) с сельских администраций области требовали отчет о месте постоянной регистрации (прописки) владельцев участков, однако в последние годы предоставление такой отчетности стало необязательным, и учет вести перестали.

Следует обратить внимание, что методы косвенного учета, например, временной регистрации по месту длительного пребывания (с целью минимизации оплаты услуг ЖКХ за городскую квартиру) весьма ненадежны. Такие данные сельские администрации предоставляют достаточно охотно, однако они позволяют учесть лишь часть дачников: многие, не регистрируясь, проживают на дачах лишь 1-2 недели. Также количество приезжих, официально оформляющих свое пребывание на даче, сокращается ввиду установки в квартирах приборов учета воды и газа, поскольку в этом случае справки о том, что в летние месяцы жильцы находились вне городских квартир, становятся не актуальными. Более того, с 2014 г. функции регистрации по месту пребывания переданы из правлений поселений в муниципальные администрации, поэтому руководство сельских поселений больше не владеют такого рода информацией8.

7 Выбор именно этого периода связан с особенностями природных и фенологических условий Костромской области: с мая до середины июля отдых в таежных районах осложняется активностью комаров, мошки, клещей, которая сходит на нет к середине июля. К этому времени вода в реках прогревается, а в августе начинается ягод-но-грибной сезон.
8 Насколько адекватны такие оценки, можно судить на примере Ильинского сельского поселения Кологривского района Костромской области. Из 973 жителей поселения дачниками, официально зарегистрированными по месту пребывания на срок менее 1 года, числились всего 29 чел. При этом в ходе полевого обследования поселения в 6 деревнях было выявлено более 50 дачных домов, и во всех в пиковый сезон проживали дачники (от 1 до 3 чел.). В двух полностью «дачных» деревнях, где преимущественно москвичами куплено 25 домов (сезонное население обеих деревень оценивается в 60-70 чел.), по месту пребывания официально не было зарегистрировано ни одного жителя.

Другой вариант косвенной оценки численности дачных домов и дачников -это учет количества сделок с землей и недвижимостью. Такая статистка позволяет оценить наиболее востребованные дачниками районы и сельские поселения. Однако в 2009 г. регистрационная служба полностью перешла в федеральное подчинение, вследствие чего местные органы самоуправления были лишены контроля над учетом сделок, хотя именно поселковые власти, собирающие налоги на недвижимость и землю, больше всего заинтересованы в таких данных. В Костромской области департамент земельных отношений и имущества предпринял попытку получить в федеральной регистрационной службе сведения о сделках с землей, но регистрационная палата была готова предоставить информацию лишь в агрегированном виде. И все же такие данные не позволяют проанализировать территориальную дифференциацию явления и для исследования оказываются непригодными.

Еще один вариант оценки количества дачных владений - это налоги на землю и недвижимость, пополняющие бюджеты сельских поселений. Поскольку многие сельские жители так и не оформили свои участки в собственность9, основными налогоплательщиками становятся дачники. Выяснить, зарегистрированы ли участки, позволяют доступные в интернете данные Росреестра, однако по ним можно уточнить лишь местоположение зарегистрированных участков в той или иной деревне, но никакой информации о прописке владельцев и обобщений Росреестр не предоставляет.

На региональном уровне оценить фактический размер налогов на землю и имущество, поступающие от владельцев дач, в собственных доходах сельских поселений весьма трудно, и представители департамента финансов Костромской области дают лишь экспертные оценки. По их мнению, экономический эффект от дачников заметен только в отдельных сельских поселениях пригородных Костромском и Красносельском, а также удаленных Кадыйском и Кологривском районов.

Как правило, главы сельских поселений (по крайней мере до последних административных укрупнений) хорошо осведомлены о том, какие дома в населенных пунктах принадлежат дачникам, однако такая статистика не собирается. И основной причиной отсутствия интереса к таким данным со стороны местных властей является отсутствие материальной отдачи от подобной осведомленности, поскольку подушевое финансирование рассчитывается исходя из численности постоянного населения без учета численности сезонных жителей. В одном из сел Ивановской области местные власти выступили с инициативой и составили реестр всех жителей (в том числе и дачников), но такую статистику районные власти не приняли, и дачников в списки населения не включили. Кроме того, идея учета дачников местными властями требует четкой формулировки термина «дачник» и разработки критериев, по которым владельцев участков и арендаторов можно было бы причислить к этой категории.

9 Помимо очевидной дороговизны, многие считают, что «здесь и так все наше» и не видят необходимости оформления, тем более что за оформлением земли последует обязательная уплата земельного налога.

Особенности дачного освоения костромской глубинки жителями столичных городов

Как показал опыт полевых исследований предыдущих лет и экспедиции 2014 г., для дачного освоения жителями крупнейших городов многих сел и деревень в удаленных районах характерны схожие истории. Первые поселенцы-дачники появились там в 1970-х гг., и хотя постепенно сменялись импульсы настроений, обновлялись поколения, в каждом десятилетии находились те, кто приезжал сам и привозил с собой друзей. В итоге дачное движение не угасло до сих пор: кто-то ездит в дома родителей, приобретенные 15-20 лет назад, кто-то тянется к друзьям, уже купившим дом в сельской глуши, кто-то целенаправленно ищет дом вдали от больших городов.

Эволюцию освоения сельской глубинки московскими домовладельцами10 можно проследить на примере нескольких дачных «кустов» в четырех районах Костромской области: Антроповском, Мантуровском, Кологривском и Кадыйском.

Антроповский район. Палкинское сельское поселение. Туриловский «куст» (100 км от Костромы, 450 км от Москвы)

Первые поездки жителей столицы в этот район приходятся на середину 1970-х гг. Тогда выяснилось, что в поселках туриловского «куста» (Власово, Шахматово, Крутица, Заречье, Дуброво, Малышево) стоит много пустующих домов, и москвичи стали постепенно их скупать. Причем вложения в деревенские дома почти не требовались, и в качестве сезонного жилья они могли использоваться с минимальными переделками. Постепенно в деревне Власово выросла дачная «колония»11 из семи домов, жившая особенной жизнью: все постоянно общались друг с другом, «каждый день проходили лекции». Это были коренные москвичи 1930-1940- х гг. рождения, многие из которых занимались в деревне научной работой12.

Почему у москвичей возникло желание проводить время в столь отдаленных труднодоступных деревнях? Как утверждает один из представителей уже второй волны дачного освоения этих мест, «психополе Москвы росло: сначала от него можно было спрятаться в Пушкино, потом - в Сергиевом Посаде, затем в Александрове ... теперь уже в Костромской области». В целом, дачники-поселенцы отмечают разрастание московской агломерации, от влияния которой многим хотелось скрыться. С современных позиций такое движение дачников-колонистов

10 Термин «дачник» кажется не совсем уместным, т.к. многие проводят в деревне значительную часть года и связывают свое пребывание там не только с рекреацией.
11 Определение одного из первых «колонистов».
12

Примечательно, что дорога с твердым покрытием в деревню отсутствовала, жители пользовались грунтовкой, по которой могли ездить только лесовозы и трактора. Поэтому во Власово «колонисты» добирались в прицепе трактора, перевозившего молоко на переработку с туриловских ферм в Палкино.

можно рассматривать как вариант сезонного дауншифтинга: переезд в «глухую провинцию у моря13» в поисках душевной гармонии с потерей благ городского образа жизни.

К концу 1980-х гг. жизнь «колонии» начала затихать: москвичи приезжали уже не каждый год, дома без капитальных вложений ветшали. У многих «колонистов» появилась возможность реализовать себя в городе, поэтому сельское диссидентство перестало быть актуальным. Тем не менее одни дачники все же сменялись другими, а несколько семей постоянно оставались на лето в деревне. В 1991 г. случилось важное событие - до Турилово провели дорогу с асфальтовым покрытием, соединив его с крупным селом Палкино и дорогой регионального значения (Антропово-Кадый), но для «колонистов» это обернулось бедой: деревенские дома начали грабить. Оставшиеся дачники переместились вглубь сельского «куста», спасаясь от зимних вторжений воров. Постепенно деревня Власово обезлюдила, строения разрушились, и в настоящее время уже трудно определить место ее прежнего нахождения.

Вторая волна освоения москвичами туриловского «куста» относится к 1990-м гг. Говорить о единой «колонии» уже не приходится, хотя практически все дачники, расселившиеся по близлежащим деревням, хорошо знали друг друга. Новым ядром сезонной жизни стала деревня Шахматово, где еще в 1970-х гг. обосновался ученый-методолог Н.Г. Алексеев. С возрастом он все больше времени стал проводить в деревне, к нему часто приезжали ученики, принимавшие участие в формальных и неформальных выездных семинарах. Тем не менее к середине 2000-х и эта волна стихает: подрастают дети и внуки, дома приходят в негодность. Н.Г. Алексеев, чей дом в Шахматово сгорел, переезжает в поселок Николо-Полома, а в деревнях туриловского «куста» остаются лишь несколько дачников-домовладельцев14.

Следующая, третья, волна приходится на конец 2000-х гг.: тогда (в 2008 г.) И. Павлов, директор объединенного колледжа № 11 г. Москвы, один из учеников Н.Г. Алексеева, решает возродить деревню Шахматово отчасти в память своего учителя, отчасти в качестве полигона для студенческих практик и спортивно-до-суговых мероприятий. В деревню заново проводят электричество, из соседних деревень перевозят хорошо сохранившиеся дома, и в итоге создается своеобразная база, куда одновременно могут приезжать до 50 чел. Несколько раз в году (на новогодние праздники, в марте, на майские праздники, в летние месяцы и в октябре) Шахматово, которую студенты колледжа назвали «Гектар», оживает: здесь проводятся лекции, семинары и мастер-классы ведущих ученых и деятелей искусств. Домовладельцы-дачники из окрестных деревень, не связанные напрямую с «Гектаром», также принимают участие в некоторых мероприятиях.

Следует отметить, что влияние горожан на местное сообщество, составляющее не более 30 чел. (половина - в трудоспособном возрасте), достаточно велико.

13 И. Бродский, 1972.
14 Так, в конце 1990-х бывший первый «колонист», уже переехавший из Власово в Шахматово, вновь меняет деревню и покупает дом в другой деревне туриловского «куста» - Малышево, где живет вместе с женой и двумя детьми, существуя на средства от аренды московской квартиры.

Поскольку в деревнях туриловского «куста» совершенно отсутствуют рабочие места (нет ни сельскохозяйственных, ни лесозаготовительных предприятий, ни бюджетных учреждений), все трудоспособные жители заняты обслуживанием дачников и сообщества «Гектар»: одни помогают в строительстве домов, другие осуществляют подвоз гостей со станции в Антропово, третьи снабжают горожан продуктами15.

Мантуровскийрайон. Леонтьевское сельское поселение.

Угорский и леонтьевский «кусты» (220 км от Костромы, 570 км от Москвы)

Формирование дачного сообщества в Мантуровском районе также начиналось в 1970-х гг. и происходило от нескольких родовых корней. В данной статье мы рассмотрим лишь два наиболее значимых. Первый был связан с потомком местного жителя, москвичом, пригласившим своих друзей-искусствоведов на родину отца, Они были очарованы первозданной красотой и приобрели дом в маленькой деревушке Полома, которая уже тогда почти опустела, поскольку была удалена от сельсовета, расположенного в деревне Угоры. Затем к ним приехали знакомые, которые очень дешево купили несколько домов, и к концу 1970-х гг. в летние сезоны здесь функционировало смешанное деревенско-дачное сообщество.

В те же годы в Мантуровском и Кологривском районах начинают работу несколько научных проектов: орнитологический, программа скрещивания домашнего рогатого скота с зубрами с целью улучшения мясной породы, опытная станция Института проблем экологии и эволюции им. А.Н. Северцова РАН. Тогда части исследователей-немосквичей пришлось прописаться в районе, так как это был единственный способ продолжить работу в Академии наук. Другие сотрудники купили в деревнях дома, чтобы не только отдыхать, но и работать в районе. Так сформировалось второе сообщество биологов; они «оккупировали» несколько деревень и до сих пор продолжают использовать дома как дачи16.

Оба сообщества «колонистов» скоро объединились, постепенно расширяясь и существуя в спокойном режиме удаленной от Москвы работы вплоть до 1990 г., когда начался новый этап развития, связанный с приездом более активных горожан. В маленькой деревне Полома появились журналисты крупных российских изданий, которые с помощью иностранных коллег в голодное и неспокойное время на рубеже 1990-1991 гг. решили поддержать удаленную деревню. Вот как описывает это событие Марина Лещинская, одна из первых «колонисток»:

«Вечером в Полому въехали грузовики. Однако вместо радостных жителей их встретила гробовая тишина. Избы стояли, трубы дыми15 Помимо этого, в Палкино с помощью москвичей создается лагерь для молодежи Антроповского района; на средства колледжа № 11 для одной из жительниц деревни Турилово куплена корова; преподаватели колледжа инициировали строительство сельского храма и нашли средства для его постройки.

16 С тех пор там постоянно живет лишь один сотрудник института, а в 1990-х гг. в другой деревне поселился еще один его коллега, сменив научную деятельность на сельское хозяйство.

лись, а людей не было. Все попрятались, решив, что началась война. Наконец кто-то решился выйти и узнать, какая власть на дворе. Выяснив, что это гуманитарная помощь москвичей, все высыпали разбирать продукты и вещи. Но вместо того, чтобы отнести их в избу, тут же перепаковывали в старые мешки и просили шоферов отвезти их в Москву детям».

К этому времени закончилась первая, романтическая, волна дачной колонизации, когда еще и деревня была жива, и городские дачники чувствовали себя в ней органично. Местное население не только в этой, но и в других небольших деревнях катастрофически сокращалось (в Поломе осталась только одна семья местных жителей). Началась вторая, «прагматическая», волна, когда новые дачники пытались спасти и деревню, и себя в ней, но при этом, как показывает пример с гуманитарной помощью, оставались далеки от понимания специфики местной жизни. В деревне Полома эти усилия воплотились в уникальный проект культивирования фермерства. Поскольку своих кандидатов заняться подобным бизнесом не осталось ни в этой, ни в соседних деревнях, пришлось, используя журналистские связи, объявить в «Российской газете» конкурс и пригласить фермерскую семью из Свердловской области. Сначала проект казался чрезвычайно удачным: московские дачники выкупили в деревне дом, предоставили немалый кредит из личных средств на обустройство этой семьи. В деревне появился скот, наладилась продажа продукции сначала окрестным дачникам, потом в Мантурове и в Москве. Тогда казалось, что деревня будет жить не только в летний сезон, однако, несмотря на успешность бизнеса, кредиты, выданные свердловчанам, не отдавались, что вызвало взаимное напряжение, разрастающиеся по мере того, как деятельность фермеров переориентировалась с производства на перепродажу. Дело кончилось скандалом, когда обнаружились финансовые махинации, после чего фермерская семья покинула деревню и перебралась в Мантурово. А первые дачники-колонисты, уже состарившиеся, но трогательно привязанные к деревне и проводившие в ней от месяца до полугода, по-прежнему оставались озабоченными своим будущим в деревне17.

Тем временем дачное сообщество в Угорском и Леонтьевском поселениях продолжало разрастаться, большая часть новых дальних дачников появлялась через друзей и знакомых, приехавших погостить. Новые дачники сместились в наиболее живописные деревни, расположе?

дача дачник дом в деревне садовое товарищество местное население урбанизация дезурбанизация сезонность dacha seasonal home
Другие работы в данной теме:
Стать экспертом Правила
Контакты
Обратная связь
support@yaznanie.ru
ЯЗнание
Общая информация
Для новых пользователей
Для новых экспертов