Спросить
Войти

2007. 01. 026. Антипина В. А. Повседневная жизнь советских писателей, 1930-1950-е годы. - М. : мол. Гвардия, 2005. - 408 с. - (живая история: Повседневная жизнь человечества)

Автор: указан в статье

2007.01.026. АНТИПИНА В А. ПОВСЕДНЕВНАЯ ЖИЗНЬ СОВЕТСКИХ ПИСАТЕЛЕЙ, 1930-1950-е ГОДЫ. - М.: Мол. гвардия, 2005. - 408 с. - (Живая история: Повседневная жизнь человечества).

Современные подходы к изучению истории «повседневности» предполагают анализ жизненной практики какого-либо профессионального или социального слоя общества; писатели дают «превосходный материал» для создания такой работы. Основное внимание В. А. Антипина уделяет обстоятельствам жизни и деятельности писателей Москвы, отчасти - Ленинграда и периферии. Автор привлекает к анализу архивные материалы и фотодокументы. В ряду использованной литературы выделены монографии Н. Лебиной, Е. Зубковой, Ш. Фрицпатрика и др.1

Рассматривая формирование уклада жизни писателей в довоенный период (1934-1941), автор останавливает внимание на источниках финансирования. Поскольку Союз советских писателей находился на государственном обеспечении, владельцем издательств тоже было государство, к публикации принимались только произведения, прошедшие цензуру. Писатели были, по сути, служащими, к нуждам которых власть относилась внимательно, не забывая об их месте в «иерархии потребления». Статус писателя давал возможность официально публиковать свои произведения, пользоваться благами и привилегиями, предоставляемыми ССП, Литфондом и другими организациями, однако расплачиваться за все это приходилось свободой творчества. Лишиться членского билета Союза советских писателей означало не только подвергнуться политическому и гражданскому остракизму, но и оказаться под угрозой бедственного существования. Те, кто не вступил в писательскую организацию, фактически не имели возможности полноценно заниматься творческим трудом. Опираясь на много1 См.: Лебина Н. Повседневная жизнь советского города: Нормы и аномалии 1920-1930-е годы. - СПб., 1999; Лебина Н., Чистяков А. Обыватель и реформы: Картины повседневной жизни горожан. - СПб., 2003; Зубкова Е. Послевоенное советское общество: Политика и повседневность, 1945-1953. - М., 1999; Фрицпатрик Ш. Повседневный сталинизм: Социальная история Советской России в 30-е годы: город. - М., 2001.

численные документы, В.А. Антипина подтверждает, что подавляющее большинство писателей не могло не только в полной мере реализовать свое социальное предназначение, но и решать насущные материальные проблемы.

В Правление ССП в 30-х годах входили А. Фадеев, Ф. Панферов, В. Ермилов, В. Ставский. Литфонд официально начал существовать с 28 июля 1934 г. Его аппарат состоял из нескольких отделов: санитарно-лечебного, финансово-счетного, бюро культурно-бытового обслуживания и юридической части. В сферу их деятельности входил широкий круг вопросов - от перепечатки рукописей, подписки на газеты и журналы, приобретения железнодорожных билетов и ремонтирования квартир до решения проблем лечения и отдыха, а также юридической защиты авторских прав писателей в судебных органах. Московский клуб писателей был основан как культурно-просветительное учреждение. С 1938 г. он именовался Клубом писателей, а с 1948 г. - Центральным домом литераторов.

В 30-е годы сложился жизненный уклад «среднестатистического советского писателя». Условия его жизни отличались от других групп художественной интеллигенции, например художников или композиторов, поскольку власть видела в писательской когорте основных проводников идеологической линии партии.

В период Великой Отечественной войны условия быта и деятельности литераторов резко ухудшились. Многочисленные просьбы и ходатайства писательских организаций в различные государственные и партийные органы имели целью улучшить положение писателей. При участии ССП и Литфонда была проведена эвакуация. Без преувеличения можно сказать, что деятельность этих организаций спасла жизнь многих. Важным фактором явилось и то, что Союз писателей и Литфонд имели материальную базу для оказания помощи своим членам. Когда положение на фронтах несколько стабилизировалось, писателям вернули их привилегированный статус, а вместе с ним - получение особого снабжения.

Блокада Ленинграда - отдельная, трагическая страница отечественной истории для всех слоев населения, но у литераторов были все же некоторые преимущества, что позволяло им не только физически выжить благодаря продовольственным посылкам, но и заниматься творчеством, находясь, например, в Доме писателей.

Их дети были централизованно эвакуированы, и система детских учреждений ССП спасла многих от голодной смерти. В тот период наиболее ярко проявилось позитивное значение деятельности писательских организаций. При этом четко сохранялся установившийся порядок: верхушка получала более высокое обеспечение, чем основная масса литераторов. Вместе с тем эвакуация показала, что руководители ССП, его бюрократическая структура далеко не всегда были на высоте своего положения. Экстремальная ситуация выявила и низкую способность писательской общественности к самоорганизации, самостоятельному решению проблем.

После окончания войны - в 1945-1955 гг. - все заметнее становилась принадлежность части писателей к элитному слою общества: особенности их социального обеспечения зависели от положения в «иерархии потребления». Необходимым условием сохранения льгот и привилегий было участие в общественной деятельности, во всевозможных административных структурах, что отвлекало от творчества. Но только самые именитые литераторы могли позволить себе уровень жизни, сопоставимый с высшими государственными и партийными чиновниками. И все же в целом снабжение писателей (в основном через собственные распределители) было лучше, чем основной массы населения.

К середине 50-х годов большие проблемы с бытовыми условиями жизни и творчества литераторов сохранялись, хотя количество не имевших жилья или живших в коммуналках несколько уменьшилось. Жилищные условия были дифференцированы в зависимости от близости к руководящим структурам. Привилегированное положение многих писателей (в сравнении с большинством граждан страны) сказывалось прежде всего на размерах, качестве и местонахождении жилья, а также на доступе к бесплатным или недорогим санаториям, домам отдыха, к медицинской помощи более высокого качества, к беспроцентным или даже безвозвратным ссудам.

Оценивая роль Союза писателей, Литфонда и других писательских организаций в повседневной жизни и деятельности литераторов, В.А. Антипина отмечает, что ССП, безусловно, был проводником партийно-государственной идеологии в литературной среде; его руководители пристально следили за исполнением всех правительственных установок (ведь от этого зависели их собственная карьера и благополучие). Вместе с тем ССП пытался отстаивать корпоративные интересы литераторов. Это проявлялось в бесконечных ходатайствах в вышестоящие организации об улучшении материального снабжения писательства в целом и отдельных его представителей. Руководство Союза советских писателей постоянно доказывало власти, что литераторы играют особую роль в жизни страны, а потому имеют право на особые условия жизни и творчества.

Советских литераторов отличало внешнее единство творческих и жизненных установок. Но в действительности писательство не было монолитной социальной группой, между ее членами существовали глубинные противоречия. Видимая содидарность достигалась усилиями власти по унификации не только творческой и духовной деятельности писателей, но и бытовых условий их жизни. Материальное положение литераторов зависело от нескольких обстоятельств: угодны ли их произведения власти, способны ли они идти на компромиссы с цензурой или редактурой - словом, от умения «попасть в обойму». Лишь небольшое число литераторов довольствовалось своими гонорарами. Некоторая часть из них имела «сверхдоходы». Свое привилегированное положение удавалось сохранить немногим. Остальные для достижения материального благополучия и бытового комфорта вынуждены были заниматься другими видами деятельности. Единого «кодекса чести» не существовало. Этико-социальные установки литераторов в течение рассматриваемого периода менялись, и к его концу утвердилось вполне терпимое отношение к разного рода подработке. Часть литераторов в этих целях считала для себя возможным продвижение по административной лестнице или публикацию откровенно конъюнктурных произведений. У некоторых подобное поведение превратилось в образ жизни.

Существовала, однако, и группа литературных «парий», которые с трудом сводили концы с концами. Как правило, в нее входили те, кто не желал идти на какие-либо компромиссы с властью и был вынужден писать «в стол», не имея возможности публиковаться. К этой категории относились и жертвы всевозможных «проработок», «постановлений» и «кампаний».

Стремление литераторов «выжить» или, выражаясь языком одного из писателей, «жить прилично» приводило эту социальнопрофессиональную группу советского общества к перманентным сделкам с власть имущими. «История повседневности в рассматриваемый период демонстрирует истинные масштабы поддержки и преданности, которые писатели оказывали сталинскому режиму. Выбирая конформистскую линию поведения, большинство литераторов отвергали альтернативные варианты жизненной позиции, сумели "устроиться" и даже иметь более высокий уровень жизни по сравнению с другими слоями населения» (с. 358). Но далеко не все писатели признавали подобные компромиссы: несмотря на давление и «искушения», в советской литературе сохранялось творческое начало, не были забыты этико-эстетические традиции русской классики.

В.Ф. Капица

2007.01.027. ПАХОМОВА СИ. В ХУДОЖЕСТВЕННОМ МИРЕ Л. ПЕТРУШЕВСКОЙ. - СПб.: Филол. фак-т СПбГУ, 2006. - 78 с.

С.И. Пахомова (доцент СПбГУ) обращает внимание на «эстетический экстремизм»1 писательницы - на «поистине уникальную концентрацию негативного жизненного материала», изобилие «всякого рода жутких ситуаций» в ее произведениях (с. 3). Автор прослеживает «страшные» сюжеты рассказов «Медея», «Выбор Зины», «Хэппи-энд», проникнутые «мрачной безысходностью». По убеждению Л. Петрушевской, «жизнь - это ад, и горе вообразившему, что каким-то образом можно оказаться в раю» (с. 7). Именно антиномия ада и рая организует идейную структуру текстов Петрушевской. Основная мысль большинства ее рассказов -покой и счастье возможны лишь на небесах, а на земле буквально каждый шаг для человека сопровождается борьбой, к которой необходимо быть всегда готовым. Счастливые концовки в ее произведениях редки и «достаточно специфичны»: «Необходимо не только в полной мере осознать непреодолимость тягот и страданий, но, погрузившись во мрак, достичь самого дна - именно тогда и наступает порой просветление, знаменующее выход на новый, высший уровень» (с. 9).

1 Тименчик Р. Ты - что? или Введение в театр Петрушевской // Петрушев-ская Л. Три девушки в голубом. - М., 1989. - С. 398.
СОЮЗ СОВЕТСКИХ ПИСАТЕЛЕЙ ПИСАТЕЛИ СССР
Другие работы в данной теме:
Стать экспертом Правила
Контакты
Обратная связь
support@yaznanie.ru
ЯЗнание
Общая информация
Для новых пользователей
Для новых экспертов