Спросить
Войти

Шрифт как инструмент воздействия на массовое сознание в прессе Третьего Рейха

Автор: указан в статье

ВЕСТНИК МОСКОВСКОГО УНИВЕРСИТЕТА. Сер. 9. Филология. 2008. № 1

О.В. Харькова

Шрифт как инструмент воздействия на массовое сознание в прессе Третьего Рейха

Изучение немецкой прессы эпохи национал-социализма в аспекте воздействия на массовое сознание предполагает рассмотрение смыслового содержания статей в совокупности с формой, когда особое внимание уделяется своеобразию внешнего оформления текстов.

Использование в печати Третьего Рейха таких средств визуализации, как фотография, карикатура, различные изобразительные символы в сочетании с откровенно пропагандистским содержанием позволяло оказывать воздействие на сознание широких масс читателей и способствовало формированию у читательской аудитории новой картины мира, построенной на стереотипах нацистской идеологии.

Особое значение в визуализации печатных текстов нацистской Германии имела их графическая сторона: выбор шрифта, его размер и цвет.

Отличительной чертой газетных текстов в Третьем Рейхе являлись в первую очередь броские заголовки, выделенные крупным кеглем (более чем в 6 раз превышавшим размер кегля основного текста), иногда с использованием красного цвета. Красный цвет стал важным элементом эстетики нацизма и применялся в печати для достижения нескольких целей. С одной стороны, элементы текста, выделенные красным цветом, не только привлекали внимание постоянных читателей, но и помогали завоеванию новой читательской аудитории. С другой стороны, использование красного цвета вызывало непроизвольные ассоциации с новизной и важностью напечатанных сообщений и «требовало» их немедленного прочтения. Даже в том случае, когда содержание текстов не совпадало с их визуальным воплощением, цель была достигнута: сообщение быстро запоминалось благодаря оригинальному цветовому оформлению. В целом применение красного цвета в нацистской печати имело нерегулярный характер, что позволяло добиваться эффекта неожиданности и как следствие наилучшей запоминаемости преподносимой информации.

К другому способу, активно использовавшемуся в прессе Третьего Рейха для привлечения внимания читателей к наиболее важным элементам газетных текстов, следует отнести выделение отдельных слов и целых пассажей внутри статей шрифтом с разреженным межбуквенным интервалом, а также — в некоторых газетах, например в «Der Stürmer», — подстрочным подчеркиванием.

Начертание шрифтов

с засечками

Таким образом, авторам статей удавалось не только привлекать внимание масс к идеологическому содержанию текстов, но и «руководить» процессом восприятия информации, как бы «читая» текст за самого читателя, направляя его взгляд от одного выделенного отрезка текста к другому. Как правило, выделенными оказывались либо заготовленные клише, «слова-ярлыки», «выуженные» авторами из текста для их скорейшего запоминания и создания новых стереотипов, либо отдельные, наиболее важные идеи нацистской пропаганды.

К действенным средствам пропаганды нацизма относился и сам шрифт. Как один из ключевых элементов нацистской символики, шрифт являлся важным инструментом усиления эмоциональной выразительности «идеологически заряженных» газетных текстов. Шрифт придавал пропагандистским текстам художественную и смысловую законченность, привлекая внимание не только красками, но и своим рисунком.

К моменту прихода нацистов к власти в печати Германии имели распространение два основных типа шрифта — антиква и фрактура.

Антиква (от лат. antiqua — древняя) — вид так называемого гуманистического письма — была изобретена в Италии в конце XV в. и быстро завоевала популярность в Южной и Западной Европе [Haarmann, 1990: 56—60].

Фрактура (лат. fraktura — надлом) появилась в Аугсбурге при дворе германского кайзера Максимилиана I в начале XVI в. [Haarmann, 1990: 112—130]. Ее предшественником считается шрифт швабахер, получивший название в честь немецкого города Швабах, где он был изобретен в конце XV в. [Luidl, 2003: 10—23].

Согласно общепризнанной классификации шрифтов [Рудер, 1972], антикву относят к шрифтам с засечками — горизонтальными росчерками на концах буквенных штрихов, которые играют важную роль в восприятии шрифта, помогая глазу отделить один знак от другого и выявить отдельные буквы в строках набранного текста. Фрактура относится к шрифтам без засечек, именуемым также рублеными или «готическими» шрифтами, отличительной чертой которых являются сильные изломы буквенных штрихов и высокая декоративность. Название «готические шрифты» (от германского «варварского» народа готов, в действительности не имевшего никакого отношения к этому шрифту) было предложено в XV в. деятелями итальянского Возрождения, которые считали такие шрифты «вар-

Начертание рубленых шрифтов

вфшаЬафег

варскими» и противопоставляли изобретенному ими «гуманистическому письму» — антикве.

К середине XIX в. большинство европейских стран отказалось от сложных для чтения и письма рубленых шрифтов, перейдя на более удобную антикву. Но в Германии эти шрифты широко использовались в печати вплоть до 40-х гг. XX в. Фрактура служила одним из средств самоидентификации немцев, являясь их собственным изобретением, антиква же с ее итальянскими корнями выступала в качестве чуждого элемента немецкой культуры. На протяжении нескольких веков с момента возникновения антиква и фрактура в Германии противопоставлялись друг другу не столько из-за своеобразия художественного облика, сколько из-за их происхождения и предназначения.

В Германии использование того или иного шрифта было изначально обусловлено идеологически. Со времен возникновения книгопечатания фрактурой стали печататься тексты преимущественно на немецком языке, тогда как антиква использовалась для распространения латиноязычной литературы. Не случайно в XVI в. первая Библия в переводе Мартина Лютера, рассчитанная на немецкоязычную аудиторию, была напечатана именно шваба-хером, а затем и фрактурой в противовес Римской католической церкви с ее латинской антиквенной Библией. В последующие эпохи фрактура и антиква в Германии не раз противопоставлялись друг другу, и использование фрактуры носило подчас принципиальный характер.

Нельзя сказать, что среди немцев не было сторонников антиквы. Иоганн Вольфганг фон Гёте, например, отдавал предпочтение этому более удобочитаемому шрифту, чем вызывал немалое недовольство своей матери, которая в одном из писем, адресованных сыну, писала: «Радуюсь я <...> что твои ранние и новые произведения вышли, наконец, в свет не в этих чудовищных латинских буквах — в "Римском карнавале" они еще были уместны, — но в остальном, прошу тебя, оставайся немцем» (имеется в виду фрактура) [Kosler, 1968: 342].

Известными сторонниками антиквы были и знаменитые братья Гримм. В частности, Якоб Гримм в предисловии к первому тому «Немецкого словаря» издания 1854 г. писал о фрактуре: «Ее прописные буквы бесформенны <...>, она (фрактура. — О.Х.) способствовала введению нелепого употребления заглавных букв для всех имен существительных. <...> Она препятствует распространению немецкоязычных книг за пределами Германии и пробуждает в иностранцах чувство отчуждения» [Grimm, 1854: LIII].

Несмотря на многочисленные дебаты, возникавшие в Германии вокруг обоих шрифтов, и неоднократные попытки сторонников более удобной для чтения антиквы утвердить ее в качестве официального канцелярского шрифта, всякий раз находилось

достаточно аргументов для сохранения статуса фрактуры как официального шрифта Германии. Главным аргументом оставалось то, что фрактура, будучи изобретением немцев, являла собой предмет национальной гордости. В отличие от других европейских стран Германия долгое время не имела четких государственных границ, и сохранение национальных традиций и ценностей, одной из которых по праву считалась фрактура, было важным способом самоидентификации немецкого народа.

В XX в. поляризация различных политических мнений, сопровождавших «культурную борьбу» Бисмарка, обострение еврейского вопроса привели к усилению антиримских, антифранцузских, антисемитских настроений и прогрессирующей национализации политической элиты. В связи с этим спор в пользу/против антиквы и фрактуры в Германии разгорелся с новой силой [Hartmann, 1997]. Так, если интернационалисты считали более пригодной для распространения своих идей популярную в Европе антикву, национал-социалисты однозначно выступали в пользу фрактуры.

В 1933 г., сразу после прихода к власти, нацисты объявили фрактуру «истинно немецким шрифтом» [Schröder, 2005]. Нацистское учение о расе, стремление сохранить «принадлежащие немецкой расе» ценности, одной из которых был немецкий шрифт, способствовали укреплению позиций фрактуры, в том числе и на законодательном уровне. Фрактура стала одним из неотъемлемых элементов нацистской пропаганды!. Привычный для немцев шрифт, объявленный «народным достоянием», был призван способствовать формированию чувства национальной гордости и наилучшему усвоению идеологии нацизма, в основу которой была положена постоянно культивируемая мысль о превосходстве немецкого народа над остальным миром. В рамках такой концепции переход на другой тип шрифта казался невозможным.

Тем не менее в 1941 г. все печатные средства Германии были, к удивлению самих немцев, неожиданно переведены на антикву. Идея об отказе от фрактуры принадлежала Гитлеру. В январе 1941 г. вышел циркуляр, адресованный руководителям всех министерств и ведомств, содержание которого сводилось к следующему (с сокращениями) [Rück, 1993: 231—232]:

«<...> считать или обозначать так называемый готический шрифт истинно немецким шрифтом неверно. В действительности так называемое готическое письмо состоит из швабахских еврейских литер. Как в более поздние времена евреи захватили газеты, так в период становления книгопечатания они взяли в свои руки типографии, результатом чего стало широкое распространение в Германии швабахских еврейских литер. <...> В будущем шрифт антиква станет называться «нормальным» шрифтом. Надлежит постепенный перевод всех печатных изданий на этот шрифт. Что касается обучения, то во всех народных и деревенских школах

будет введено преподавание нормального шрифта. Швабахские еврейские литеры должны исчезнуть из официального употребления <...> Необходимо немедленно перевести все газеты и журналы, имеющие распространение за пределами страны, на нормальный шрифт».

Первыми были переведены на антикву периодические издания, имевшие распространение за пределами Германии. С июня 1941 г. наряду с еженедельником «Das Reich», ставшим своеобразным антиквенным «первопроходцем», антиквой стали печататься и другие газеты. Среди них были «Der Angriff», «Völkischer Beobachter», «Berliner Börsenzeitung».

В середине января 1941 г. вышел указ, адресованный высшим органам власти Третьего Рейха, обязывающий использование антиквы как «нормального шрифта» во всех областях деятельности. Для Министерства пропаганда: И. Геббельс ужесточил выполнение приказа фюрера дополнительным ведомственным постановлением в марте 1941 г. Незадолго до этого Геббельс записал в своем дневнике следующее: «Фюрер приказал считать отныне антикву истинно немецким шрифтом. Прекрасно! <...> Наш язык действительно сможет стать языком мира» [Goebbels, 1992].

Заключительным этапом в процессе перехода на антикву стали два указа, вышедшие в сентябре 1941 г. перед началом нового учебного года. Их содержание сводилось к следующему: «Во всех школах надлежит преподавать только один вид письма — нормальное письмо. <...> Необходимо отказаться от чтения рукописных и печатных текстов, выполненных фрактурой» [Kapr, 1993: 98].

Речь шла не только об отказе от фрактуры, но и об отмене зюттерлина, ее письменного варианта, созданного в 1911 г. берлинским дизайнером и графиком Людвигом Зюттерлином на основе немецких каллиграфических рубленых шрифтов и введенного в 1924 г. в школьную программу для всеобщего изучения [Sütterlin, 1928: 21—24]. В результате отмены фрактуры и «старого письма» в истории немецкого народа возникла ситуация, когда школьники не только перестали справляться с чтением классиков немецкой литературы, но и понимать почерк своих собственных родителей и дедов.

В современной типографике не существует однозначного объяснения того, как возникло обозначение «еврейские литеры» [Luidl, 2003: 54—63]. Зная историю происхождения фрактуры и швабахера [Jensen, 1984], версию о еврейских корнях этих шрифтов легко опровергнуть: владельцами типографий, где происходило изобретение шрифтов, в Германии в XV в. были исключительно немцы,

Начертание шрифта зюттерлин

тшиМм

носившие статус почетных горожан и исповедовавшие христианскую веру.

Несомненно, обозначение «еврейские литеры» связано с гипертрофированной ненавистью Гитлера к евреям. Возможно, к созданию данного «эпитета» причастен также Адольф Мюллер, директор центрального издательства НСДАП (Национал-социалистической немецкой рабочей партии) и выпускающий редактор газеты «Völkischer Beobachter». Мюллер, скорее всего по заданию фюрера, нашел информацию о некоем художнике Лучиане Бернарде, оформлявшем заголовки для статей «Völkischer Beobachter» особым фрактурным шрифтом [Kapr, 1993: 182—185]. Оказалось, что Бернард — это псевдоним, а настоящее имя художника, еврея по происхождению, Эмиль Канн и что разработанный им вариант «жирной фрактуры Бернарда», использовавшийся в заголовках главного печатного органа Германии «Völkischer Beobachter», — изобретение еврея. Данное обстоятельство послужило формальным поводом для объявления фрактуры «еврейским шрифтом» и его запрета.

«Объяснение» нацистами отказа от фрактуры содержало заведомо ложные сведения, но для абсолютного большинства немцев это осталось неизвестным, поскольку указ фюрера являлся документом для внутреннего пользования, не предназначенным для опубликования. Неожиданный запрет шрифта носил форму директивы, не подлежал оспариванию и требовал немедленного исполнения.

Однако кажущийся парадокс в политике национал-социалистов, поначалу провозгласивших фрактуру «истинно немецким шрифтом», а через несколько лет заклеймивших этот шрифт ярлыком «швабахские еврейские литеры» и объявивших о его запрете, имеет вполне логичное объяснение.

1941 г. стал началом длительного «марша на восток», и «сложные» рубленые шрифты оказались непригодными для пропаганды в глобальных масштабах. Фрактура существенно затрудняла коммуникацию и замедляла процесс восприятия пропаганды на осажденных территориях. В странах Восточной Европы и славянских государствах фрактура не имела распространения, и ее просто не умели читать, тогда как антиква, известный и более легкий для чтения шрифт, не воспринималась столь враждебно. Подтверждением этому служат слова Гитлера в начале ноября 1941 г., когда немецкие войска достигли пригородов Москвы: «Через сто лет наш язык станет языком всей Европы. <...> При его изучении необычность букв не должна быть препятствием» [Delbanco, 1981].

Переход на новый шрифт в самый разгар военных действий 1941 г. сопровождался высокими затратами. На переоснащение

типографий новым дорогостоящим оборудованием были израсходованы тонны свинца, из которого изготавливались печатные станки. Но с точки зрения Гитлера, уверенного в победе, эти траты являлись вполне оправданными.

Если на оккупированных восточных территориях антиква служила средством коммуникации между нацистами и коренным населением, то для самих немцев переход на новый, более «простой» по форме шрифт означал определенную примитивизацию текстов и вполне вписывался в проводимую нацистами на территории самой Германии политику, основанную на упрощении как самих фактов, так и формы их преподнесения. Кроме того, чтение текстов, напечатанных фрактурой, представляет собой более длительный процесс, чем чтение текстов на антикве [Осетрова, 2004]. Это также сыграло немаловажную роль при переходе нацистской печати на антикву именно в военное время, когда чтение необходимо было если не запретить, то предельно сократить, заменив интеллектуальную деятельность механическим выполнением физической работы.

Таким образом, переход немецких печатных изданий на антикву был обусловлен смещением акцентов в политике национал-социалистов: культивация националистских настроений у немцев сменилась идеей насаждения нацистской доктрины на завоеванных территориях стран Восточной Европы и Советского Союза. Поэтому с 1941 г. вплоть до окончания Второй мировой войны все немецкие газеты и журналы печатались антиквой.

В послевоенное время фрактура так и не вернула себе прежний статус официального шрифта Германии, продолжая вызывать ассоциации с нацистским режимом. После падения диктатуры нацизма отказ от фрактуры стал принципиальным.

Литература

Анализ производился на материалах газет «Völkischer Beobachter», «Der Angriff»,

«Das Reich», «Der Stürmer» за 1933—1945 гг. Рудер Э. Типографика. М., 1972.

Haarmann H. Universalgeschichte der Schrift. Frankfurt a. M.; N.Y., 1990. Jensen H. Die Schrift in Vergangenheit und Gegenwart. Berlin, 1984. Luidl P. Die Schwabacher. Die ungewöhnlichen Wege der Schwabacher Judenlettern. Augsburg, 2003.

Briefe an Goethe v.15. Juni 1794 // Die Briefe der Frau Rath Goethe / Hrsg. von A. Kösler.

Leipzig, 1968. N 221. S. 342. Grimm J., Grimm W. Deutsches Wörterbuch. Erster Band. Leipzig, 1854. Vorrede. S. LIII.

Hartmann S. Fraktur und Antiqua. Der Schriftstreit von 1881 bis 1941. Phil. Diss. Siegen, 1997.

Schröder M.Z. Eine zackige Kehrtwendung // Süddeutsche Zeitung. 2005. 20 avr.

Rück P. Die Sprache der Schrift. Zur Geschichte des Frakturverbots von 1941 // Homo scribens. Perspektiven der Schriftlichkeitsforschung / Hrgs. von J. Baurmann, H. Günter, U. Knoop. Tübingen, 1993. S. 231—276. Goebbels J. Tagebücher 1924—1945. Bd. 4. 1940—1942. München, 1992; Taschenbuch, 2003.

Kapr A. Fraktur. Form und Geschichte der gebrochenen Schriften. Mainz, 1993. Ludwig Sütterlin: Eine neue Schreibfeder // Die zeitgemäße Schrift. 1928. H. 6. S. 21—24. Delbanco H. Das Verbot — (k)ein Blitz aus heiterem Himmel // Die deutsche Schrift.

H. 64 (Frühjahr, 1981). Осетрова О. Психологическое восприятие шрифта в рекламе. Воронеж, 2004.

Другие работы в данной теме:
Стать экспертом Правила
Контакты
Обратная связь
support@yaznanie.ru
ЯЗнание
Общая информация
Для новых пользователей
Для новых экспертов