Спросить
Войти

Влияние Реформации на культуру Франции (20-50-е годы XVI века)

Автор: указан в статье

А. Б. Каплан

ВЛИЯНИЕ РЕФОРМАЦИИ НА КУЛЬТУРУ ФРАНЦИИ (20-50-е ГОДЫ XVI ВЕКА)

Люди ХУ1 в., особенно с начала 20-х годов этого столетия, начали не только ощущать грандиозные перемены в жизни Европы в этот период, но и по-другому относиться к жизни. Развитие книгопечатания, которое уже в ХУ1 в. стало достаточно массовым, Великие географические открытия и Реформация не только повлияли на культуру средневековой интеллигенции, но в определенной степени отразились на коллективной психологии народа.

В 1536 г. Гийом Бюде, один из представителей высшего слоя королевских чиновников, человек, пользующийся большим авторитетом в стране, опубликовал свои «Рассуждения о греческом языке», а его друг Этьен Доле опубликовал «Рассуждения о латинском языке». Эти книги встретили горячий прием среди просвещенной публики. Греческий язык в книге Бюде рассматривался не как язык восточных отцов церкви, а как средство познания подлинной красоты эллинской культуры. Да и в комментариях Доле латынь рассматривалась как язык античной литературы. Выход в свет этих книг является примером рождения нового интеллектуального мышления, отличного от старого, связанного с догматами католической церкви и средневековых университетов. Новое мышление можно проследить и в поэзии Клемана Моро, и в ранних трудах Кальвина, и в других работах первых французских гуманистов. Новые французские интеллигенты находились во многом под влиянием искусства титанов итальянского Возрождения, их очень интересовало учение Лютера, которое не только оказалось горячо воспринятым в Германии, но вскоре стало известно и за ее пределами. Только такие великие просветители как Эразм Роттердамский и Томас Мор могли увидеть в лютеранстве тенденции определенной нетерпимости. Большинство французских гуманистов были опьянены новым подходом к религии, они пытались связать его с преклонением перед античной культурой. Фанатичная любовь к идеализированному Древнему миру сочеталась у них с ненавистью к средневековой традиции. Поэтому они очень быстро воспринимали призывы германских реформатов об очищении церкви «от языческих варварских обрядов». Если в Германии идея Реформации стала материальной силой и овладела массовым сознанием, то во Франции позиция католической церкви была более прочной. Крестьянство склонялось к старой церкви. Городское бюргерство и ремесленники, особенно в городах Южной Франции, были склонны к восприятию идей Реформации, но города центра и востока Франции были под сильным влиянием католицизма. Пока сторонники новых взглядов варились в собственном соку, католическая церковь, Сорбонна, большинство дворянства хранили враждебное молчание. Но как только гуманисты, склоняющиеся к протестантизму, попытались выступить открыто против традиционного идолопоклонства, они стали жертвой преследований инквизиции. Историк Ален Круа отмечает, что распространение типографий, повышение грамотности автоматически не приводило к веротерпимости. Более того, наличие множества книг, плакатов и гравюр, как католических, так и протестантских, только подогревало взаимную вражду. Когда протестанты обклеили стены королевского дворца плакатами, призывавшими покончить с «католическим идолопоклонством», король Франциск I был вынужден начать преследование еретиков. Сам король и особенно его сестра герцогиня Маргарита Наваррская отличались веротерпимостью. Но возмущение не только католических кругов, но и абсолютного большинства населения Парижа оказалось столь велико, что власть дала разрешение на репрессии. Этьен Доле, один из самых горячих противников католицизма, был казнен. Многие вольнодумцы были вынуждены бежать из страны.

Но протестанты все же укоренились во Франции. К 1560 г., накануне религиозных войн, число кальвинистов достигало 10% населения. Это было очень активное меньшинство. Жан Кальвин являлся в начале своей деятельности типичным представителем тех теологических кругов, которые стремились излечить католическую

церковь от ее обмирщения. Осознание порочности автоматической обрядности, которая господствовала в постоянной жизни народа, уже нашло свое отражение в религиозно-мистическом направлении, получившем название «девот модерн» (новое благочестие). Оно особенно было распространено в Нидерландах во второй половине XV в. Поборники нового благочестия стремились вернуть религиозный порыв древнего христианства в религиозную жизнь современных католиков. Их не удовлетворяла высокая схоластика, понятная только избранным, они стремились совместить теологию с народной культурой. Под их влиянием многие будущие протестанты хотели вернуть современную религию к первоначальному христианству. Ведь понимание несовместимости истинного христианства и католической иерархии пришло после того, как большинство клира отказалось отступить от привычного образа жизни. На примере истории первых лет протестантизма во Франции можно проследить как вырастало различие во взглядах людей одной культуры, быстро переходившее в непримиримую вражду. Среди протестантов, составлявших меньшинство населения, можно было встретить представителей различных социальных групп от представителей высшей знати до рядовых горожан. Но основное население Франции - крестьяне - оставались католиками. Образ жизни протестантов, установившийся в результате проповедей Кальвина и его учеников, часто раздражал крестьян. Пуританские нравы городских гугенотов вызывали удивление и насмешку. Кальвинисты же открыто выступали против карнавалов и других проявлений массового веселья. Накануне гражданской войны во многих районах Франции наблюдались случаи избиений протестантов-гугенотов и, в свою очередь, случаи разрушения последними статуй святых и уничтожения икон.

Религиозные раздоры мешали развитию культуры, но не могли остановить ее рост. Франциск I, который разрешил репрессии против протестантов лишь в результате экстремистского поведения ряда особенно рьяных гугенотов, вошел в историю как король-меценат, покровитель Леонардо да Винчи. Он симпатизировал развитию новых тенденций в науке и искусстве. Во Франции, как и в других государствах Европы, под влиянием многих трудов Эразма и знаменитого немецкого лингвиста Рейхлина рос интерес к серьезному изучению греческого и еврейского языков. Здесь большую

роль сыграл Гийом Постель, ученый и дипломат. Он был в составе посольства Франциска в Турции при заключении торгового соглашения между Францией и Оттоманской империей, посетил Грецию и Сирию и привез на родину множество рукописей на греческом, еврейском, арабском языках. Но консервативное руководство Сорбонны стремилось помешать первым шагам в развитии сравнительного языкознания. И пользуясь покровительством короля, ряд молодых ученых в области языкознания, математики и медицины образовали независимый от университета Колледж де Франс, который стал главным очагом свободомыслия. Разрыв со слепым преклонением перед авторитетами особенно резко проявился в медицине. В знаменитой медицинской школе в Монпелье в основу хирургии был положен естественный опыт, о котором писали великий писатель и врач Рабле, замечательный философ Монтень. А уже в следующем веке наиболее яростно доказывал преимущество индуктивного опыта над умозрительной догматикой Фрэнсис Бэкон. Студенты в Монпелье готовились овладеть специальностью хирурга, препарируя трупы. В Средние века подобные действия считались тяжелым преступлением, но в XVI в., особенно во второй его половине, появляются тенденции признания правомерности хирургического вскрытия трупов. Происходил синтез старой традиции с современной практикой. Примером этого явления может быть акт о признании мастером своего дела некоего Клода Виара одной провинциальной корпорацией врачей за изготовление великолепных ланцетов. Акт утверждал парламент, под юрисдикцией которого находилась данная провинция. В решении парламента указывалось, что этому хирургу разрешена «публичная анатомия трупов». Именно в это время прогрессивные медики выступали проповедниками соблюдения элементарных гигиенических правил. Но большинство врачей в данном веке были в плену старых предрассудков и не признавали новых способов лечения.

Франция не была в авангарде стран, участвующих в Великих географических открытиях. Но небывалое расширение горизонтов планеты изменило сознание не только элиты, но и коснулось массового сознания простого народа. Ален Круа отмечает, что для населения Франции введение григорианского календаря в 1582 г. явилось серьезным потрясением.

Средневековое сознание медленно воспринимало идеи нового времени. Реакция массовой психологии на новую информацию была сложной. Появилось много непонятного, возникли напряжение и страх. Если среди немногочисленной еще гуманистической интеллигенции укреплялась вера в могущество человеческого разума, то в простом народе именно в XVI в. страх перед могуществом дьявола достиг стадии кульминации. В Германии идея Реформации стала массовой, во Франции она также была распространена, но в меньшей степени. Французский крестьянин, повсюду видя еретиков, считал их появление усилением власти сатаны, в этом его убеждал местный кюре. Житель деревни доверял сельскому священнику, поскольку последний был обычно малограмотным и сам с трудом понимал смысл читаемой им молитвы. Общность внутреннего мира крестьянина и кюре сплачивала их и усиливала приверженность народа к католической традиции. В высших слоях общества рационалистический гуманизм сосуществовал с астрологическим мистицизмом. Достаточно вспомнить Нострадамуса. Астрологи и предсказатели всегда были при дворе. Их влияние на массовое сознание оказалось более действенным, чем заумные проповеди кальвинистских пасторов. Характерно, что деревенский колдун и гадалка, предлагающая приворотное зелье, были весьма востребованы в деревнях. Только охота на ведьм, развернувшаяся в конце XVI в. как в католических, так и протестантских государствах, уменьшила число колдунов и «ведьм». Но в начале и середине века католическая церковь активно развивала культ святых, излечивающих различные болезни, и сколько бы не высмеивал Рабле это поклонение больных святым, массы богомольцев посещали святые места. Ален Круа отмечает, что средневековый человек, чувствуя недуг, мог одновременно обращаться к колдуну и к монаху, предлагавшим больному средства спасения. Носитель нечистой силы был менее опасен, чем еретик, он также, как и духовный спаситель, порой излечивал болезнь.

В борьбе с Реформацией церковь применяла практику сочетания религиозной жизни и привычной бытовой культуры. Во многих провинциях Франции организовывались религиозные братства. Были братства и в городах, и в сельских регионах. Каждый церковный глава провинции стремился создать больше организаций. Так, в Нормандии местными архиепископами с 1500 по 1560 г.

было создано более пятисот братств. Их задача заключалась в защите церкви и своих местных интересов. Но кроме того члены братства участвовали в религиозных мистериях, устраивавшихся в дни праздников. После мистерии наступал пир. Эти братские пиры отличались большим размахом. В конце концов местные власти стали регламентировать количество поставляемого вина. Так, на один из пиров братства Святого духа в Провансе местный епископ предписал израсходовать не более 600 литров вина.

При папе Льве X римской курией был издан документ, который фактически легализовал все формы разврата среди духовенства. Была введена такса за отпущение грехов при разных проявлениях распутства. За связь с женщиной, даже если она является его родственницей, монах или священник должен был заплатить 36 тур-ских ливров и 9 дукатов. «Монахиня, неоднократно распутничавшая внутри и вне ограды своего монастыря, получит отпущение и право занимать любые посты в своем ордене вплоть до поста аббатисы, заплатив 36 турских ливров и 9 дукатов». Впоследствии представители Ватикана пытались отрицать существование документа. Однако доказать это им окончательно не удалось. Протестанты неоднократно перепечатывали данный материал, рассматривая его как доказательство полного падения католической церкви.

Конечно, во Франции знали о разврате, царившем в Риме и оказывавшем тлетворное влияние на нравы всего духовенства. Но во Франции положение церкви отличалось от ситуации в Германии, где царил индульгенционный беспредел. Во Франции церковь в основном подчинялась королю, и выкачивать деньги из страны Ватикану было трудно. Накал ненависти всех слоев населения к римской курии в Германии был очень силен, поэтому призыв Лютера очистить церковь от лицемерия и порока встретил такое радостное понимание в многих областях страны. Во Франции же протестантизм приняло лишь меньшинство, в основном на юге и на западе страны. Основная масса крестьян, как уже было сказано, осталась в лоне католической церкви. Не последнее место здесь имел тот факт, что во Франции протестантизм выступал в форме более пуританского направления в Реформации - кальвинизма. Пуританский стиль жизни очень быстро был воспринят среди деловой буржуазии юго-западной Франции. Но крестьянство и большинство народа мирилось со свободными нравами в среде духовенства.

Традиционная бытовая культура была более связана с уставами религиозных братств.

Нельзя преуменьшать роль книгопечатания в закреплении приверженности к католицизму. Король Людовик XI, славившийся своим пристрастием к иконопочитанию, требовал от типографий уделять главное внимание печатанию «религиозно-назидательных книжек», всевозможных молитв на все случаи жизни. Эта политика продолжалась при королях, правивших в XVI в. Вместе со странствующими проповедниками по дорогам Франции бродили сотни книгонош, распространявших жития святых, которые читали неграмотным и малограмотным людям книгочеи. Их было достаточно, чтобы удовлетворить желание многих любящих слушать чтение житий святых.

«Для католика, - пишет Люсьен Февр, - вера не есть представление о Божьем милосердии; это причастность к Божественному откровению, как его излагает и толкует церковь». Множество жителей страны снимало свой страх перед неминуемой кончиной при помощи исповеди. Они не желали слушать нападки кальвинистов на таинство исповеди. Их раздражало «бесовское» осуждение протестантами главных обрядов религии. Они видели, «сколько благоговейных и трогательных обрядов» было лихо выброшено за борт пренебрежительным движением плеча и названо не более как «обезьяньими ужимками дикарей». Поэтому в стихийных протестах против презрительного отрицания традиционных обрядов проявлялась поддержка народом будущей контрреформации, которая, опираясь на коллективный фанатизм рядовых католиков, в то же время стремилась исправить нравы духовенства.

Таким образом, Реформация во Франции зародилась как интеллектуальное движение. Ее первыми представителями стали историки религии, такие, как Лефевр, и филологи, такие, как Бюде и Доле. С появлением трудов Кальвина Реформация во Франции превратилась в воинствующее антикатолическое движение, аналогичное лютеранству. В первые годы Реформации можно наблюдать еще большое отчуждение интеллектуальной элиты от народа.

Другие работы в данной теме:
Стать экспертом Правила
Контакты
Обратная связь
support@yaznanie.ru
ЯЗнание
Общая информация
Для новых пользователей
Для новых экспертов