Спросить
Войти

Формирование идейно-теоретических и методологических взглядов Д. И. Н. , члена-корреспондента ан СССР С. И. Архангельского

Автор: указан в статье

История

Вестник Нижегородского университета им. Н.И. Лобачевского, 2017, № 5, с. 59-72

УДК 94

ФОРМИРОВАНИЕ ИДЕЙНО-ТЕОРЕТИЧЕСКИХ И МЕТОДОЛОГИЧЕСКИХ ВЗГЛЯДОВ Д.И.Н., ЧЛЕНА-КОРРЕСПОНДЕНТА АН СССР С.И. АРХАНГЕЛЬСКОГО

© 2017 г. К.В. Федосеева

Нижегородский государственный университет им. Н.И. Лобачевского, Н. Новгород

kvfedoseeva@yandex.ru

Поступила в редакцию 10.10.2017

Представлены факты из биографии и научной деятельности выпускника историко-филологического факультета Императорского Московского университета, нижегородского (затем горьковского) медиевиста, специалиста по истории Англии, д.и.н., члена-корреспондента АН СССР С.И. Архангельского (1882-1958). Проанализировано место С.И. Архангельского в корпорации преподавателей и выпускников Московского университета. Показано влияние представителей «русской школы» социальной истории Франции и Англии на формирование профессиональных взглядов С.И. Архангельского. Представлены выводы о факторах, под влиянием которых Архангельский избрал Английскую революцию XVII в. в качестве темы для научного изучения. Также ставится вопрос о преемственности методов исследований, которыми Архангельский пользовался в научной работе.

Последние изыскания в области изучения научной биографии известного советского историка, выдающегося специалиста по истории Англии, члена-корреспондента АН СССР С.И. Архангельского (1882-1958) [1-3] показали, что он испытал на себе влияние ведущих московских историков-всеобщников конца XIX -начала XX в. - П.Г. Виноградова [4-6], А.Н. Савина [7], Р.Ю. Виппера, Д.М. Петрушев-ского [8-9] и др. Под их руководством проходило его обучение на историко-филологическом факультете Императорского Московского университета в 1900-1906 гг. Не меньшее влияние на формирование и развитие научных интересов нижегородского (затем горьковского) медиевиста оказали впоследствии петербургские ученые-историки, с которыми он общался лично и в письмах (Н.И. Кареев [10-12], И.И. Любименко [13], А.Е. Кудрявцев [14] и др.) и чьи труды он использовал в своих исследованиях (Е.В. Тарле и др.).

Перед исследователями творчества С.И. Архангельского, таким образом, в настоящее время стоят следующие задачи: определение самоидентификации историка в рамках научных школ на разных этапах его творческой деятельности и её факторов; выявление наличия или отсутствия преемственности в выборе тематики и методологии [15] исследований Архангельского; определение роли и места С.И. Архангельского в системе научных связей в корпорации преподавателей и выпускников историкофилологического факультета Московского университета, специализирующихся по всеобщей истории (Е.А. Косминский, С.Д. Сказкин, В.Ф. Семенов, В.М. Лавровский, Н.И. Радциг [16], С.В. Фрязинов [17] и др.).

М.В. Винокурова и Д.А. Цыганков в статье «Архангельский С. И.», подготовленной для Большой российской энциклопедии, указали, что С.И. Архангельский - «ученик А.Н. Савина... под влиянием которого он проявлял особый интерес к изучению аграрных отношений и к проблемам социальных кризисов в переходных обществах» [7]. Между тем изучение различных вариантов автобиографий [18, 19] С.И. Архангельского не позволяет сделать столь однозначный вывод о влиянии А.Н. Савина. Из автобиографий следует, что в разные периоды научного творчества он называл в качестве ученых, повлиявших на его профессиональное становление, Р.Ю. Виппера (в 1921 г.; 1923 г.; 1928 г.; трижды в 1946 г.), В.И. Герье (в 1921 г.), П.Г. Виноградова (в 1928 г.; трижды в 1946 г.), Н.А. Рожкова (в 1928 г.); В.О. Ключевского (в 1946 г.) и А.Н. Савина (трижды в 1946-1947 гг.) [18-19]: 19.02.1921 г. «.работал по всеобщей истории под руководством Р. Ю. Виппера и В.И. Герье.» [18]; 1923 г. «.на мои научные интересы и занятия оказал большое влияние Р.Ю. Виппер» [18. Оп. 9а. Д. 9. Л. 5]; 22.04.1928 г. «. примыкая по своему научному историческому мировоззрению к той школе, которая была представлена в Московском университете

Р.Ю. Виппером (до перелома его взглядов) и Н.А. Рожковым, я работал над вопросами экономической... истории» [18. Оп. 9а. Д. 9. Л. 46 об.]; 21.03.1946 г. «.оказали влияние Р.Ю. Виппер, П.Г. Виноградов, В.О. Ключевский» [18. Оп. 9а. Д. 9. Л. 111]; 1946 г. «.писал дипломную работу Р.Ю. Випперу. В Университете занимался у профессоров П.Г. Виноградова, Р.Ю. Виппера, А.Н. Савина» [19. Оп. 8а. Д. 6. Л. 1]; 22.06.1946 г. «... сильное влияние на мои исторические интересы оказали профессора П.Г. Виноградов, Р.Ю. Виппер, В.О. Ключевский. Слушал я и факультетские курсы А.Н. Савина» [20. Оп. 1. Д. 1. Л. 1].

С.И. Архангельский в качестве учителя, повлиявшего на «научное историческое мировоззрение» в начале своей деятельности, таким образом, указывал приват-доцента Московского университета Р.Ю. Виппера. Действительно, большая часть конспектов лекций студента С.И. Архангельского (по истории Древней Греции и истории Средних веков), материалов для подготовки к экзаменам (подготовленные им конспекты монографий), а также рефератов С.И. Архангельского, отложившихся в его личных фондах, были выполнены по заданиям Р.Ю. Виппера [21]. Ему же он готовился сдавать магистерский экзамен, который впоследствии «не держал». Спустя много лет после окончания учебы Р. Ю. Виппер вспомнил С. И. Архангельского (в письме от 2 декабря 1942 г.): «Наше знакомство с Вами (не правда ли в Москве 1903-1904 гг.?) представляется мне теперь в виде чего-то молниеносно мелькнувшего и исчезнувшего. Не писали ли Вы реферата о capitulare de villis? Подвижный, остро-наблюдательный студент. Как жалел я потом, что Вы не остались в Москве. С каким удовольствием узнал я 25 лет спустя о Ваших блестящих работах по аграрной истории Англии, где Вы открыли новые пути исследования. Честь и слава Вам, что Вы сумели развить такую богатую содержанием научную деятельность вдали от университетских и библиотечных центров» [20. Оп. 1. Д. 127. Л. 1]. Таким образом, несмотря на то что С.И. Архангельский подчеркивал влияние Р.Ю. Виппера на формирование своих «научных интересов» [22], в качестве ведущей темы для своих исследований уже в зрелом возрасте избрал социальную историю Англии в Новое время. Именно эту проблему активно разрабатывали П.Г. Виноградов [23-25], а вслед за ним и его ученик А.Н. Савин [26], которые так же, как и Р.Ю. Виппер, являлись наставниками С. И. Архангельского в Московском университете. Историей средневековой Англии в Московском университете занимался и Д.М. Петрушевский [27]. Имена этих историков (кроме Д.М. Петрушевского) Архангельский указывал в поздних автобиографиях, датированных второй половиной 1940-х гг.

Наибольший интерес в связи с ведущей тематикой работ С.И. Архангельского по истории Англии, которые принесли ему мировую известность (история аграрного законодательства Английской революции XVII в. [28, 29], история крестьянских движений в годы Английской революции [30], история внешней политики Оливера Кромвеля [31]), вызывает вопрос о влиянии, которое оказали на него профессор П.Г. Виноградов и приват-доцент А.Н. Савин лично в годы его учебы в Московском университете и опосредованно своими исследованиями. С этим вопросом связана проблема указания Архангельским А.Н. Савина в ряду наставников только после 1946 г.

В 1941 г. С.И. Архангельский подготовил работу «История Англии в работах русских и советских ученых» [21], в которой представил свое видение развития «русской школы социальной истории Англии». Значительное место в работе он уделил разбору работ П.Г. Виноградова и А.Н. Савина. Факты, указанные в этой статье, вместе со сведениями из опубликованных работ С.И. Архангельского, материалами личных фондов С.И. Архангельского в архивах, а также данными историографии позволяют выяснить, в чем выражалось влияние Виноградова и Савина на Архангельского как исследователя социальной истории Англии.

С.И. Архангельский считал П.Г. Виноградова, наряду с М.М. Ковалевским, одним из «подлинных основоположников изучения истории Англии» [21. Оп. 1. Д. 235. Л. 76] в России и отмечал в автобиографиях, что он оказал «сильное влияние на его исторические интересы». В личном фонде Архангельского сохранились конспекты к лекциям П. Г. Виноградова по «Истории Греции» (1900-1901 гг.) [21. Оп. 2. Д. 21] и выписки из книги П. Г. Виноградова «Феод и сеньория» (1900-1901 гг.) [21. Оп. 2. Д. 22]. Эти данные позволяют сделать вывод о том, что профессор П.Г. Виноградов преподавал студенту С.И. Архангельскому лишь в годы его учебы на I курсе. Тематика лекций П.Г. Виноградова, на которых присутствовал Архангельский, не была связана с историей Англии. В отношении второго архивного источника, выписок из книги, следует отметить, что Архангельский конспектировал работу Е.Н. Щепкина «Феод и сеньория», которая была опубликована в книге, вышедшей под редакцией П.Г. Виноградова [32]. Отметим, что Е.Н. Щепкин и П.Г. Виноградов (как, впрочем, и Р.Ю. Виппер)

были учениками В.И. Герье. Имя профессора

B. И. Герье встречается среди наставников, указанных С. И. Архангельским в 1921 г. Под руководством В.И. Герье Архангельский «работал по всеобщей истории». Более десяти литографий лекций Герье, которые принадлежали С.И. Архангельскому, хранятся в настоящее время в РГБ [33, с. 133].

В поздних автобиографиях С. И. Архангельский среди наставников в Московском университете указывал А.Н. Савина: «слушал я также и факультативные курсы А.Н. Савина» [20. Оп. 1. Д. 1. Л. 1]. Из расписания лекций и практических занятий на историко-филологическом факультете Императорского Московского университета в осеннем полугодии 1906 г., отложившихся в личном фонде Архангельского, следует, что он посещал курс А.Н. Савина «Развитие абсолютизма на Западе», а также его семинар «Социально-экономическая история XIV-XVI вв.» [20. Оп. 1. Д. 5. Л. 5].

Продолжая тему наставников С. И. Архангельского в Московском университете, необходимо указать профессора Д.М. Петрушевского. Со времен учебы С.И. Архангельского в Московском университете в его личных фондах сохранилось расписание лекций и семинаров Д. М. Петрушевского, на которых он присутствовал: специальный курс «Средневековая история» и семинар «Средневековая история» [20. Оп. 1. Д. 5. Л. 5]. После окончания Университета их общение было продолжено в переписке. Дмитрий Моисеевич Петрушевский подбадривал

C. И. Архангельского, отмечая его незаурядные способности и подогревая его интерес к научным исследованиям.

Среди специалистов по отечественной истории С.И. Архангельский указал профессора

B.О. Ключевского и приват-доцента Н.А. Рож-кова. Имя Ключевского встречается в автобиографии Архангельского 1946 г., а Н.А. Рожкова -1928 г. Архивные материалы подтверждают, что С. И. Архангельский посещал лекции профессора Ключевского. Старательно, слово в слово, Архангельский конспектировал: «В предстоящем году я буду излагать курс русской истории, -начинал он записывать за Ключевским, - со времени смерти преобразователя Петра I до восшествия на престол Александра II. Я начну курс с характеристики международного положения России в начале XVIII в. Посмотрим границы России. на востоке граница колебалась.» [21. Оп. 2. Д. 29. Л. 2]. На последних курсах

C. И. Архангельский слушал лекции Ключевского «Русская историография» и «Новая русская история» [20. Оп. 1. Д. 5. Л. 5]. В 1911 г. в Нижнем Новгороде, куда после окончания университета вернулся С.И. Архангельский, учениками Ключевского в память об учителе были подготовлены воспоминания об ученом [34]. С.И. Архангельский не принимал участия в этой работе.

В личных фондах Архангельского не отложилось практически никаких подтверждений того, что Н. А. Рожков оказал серьезное влияние на студента Архангельского. Из расписания лекций осеннего полугодия 1904-1905 гг. следует, что Архангельский посещал лекционный курс Н. А. Рожкова «Русская история», а через год, в осеннем полугодии 1906 г., - курс Рожкова «История общественных течений и политических партий в России (1 ч.)» [20. Оп. 1. Д. 5. Л. 4-6].

Таким образом, сравнение сведений о наставниках студента Архангельского в Императорском Московском университете, которые были указаны им в автобиографиях, с материалами, отложившимися в его личных фондах, указывает на то, что наибольшее влияние на него в эти годы оказал профессор Р.Ю. Виппер. Большая часть студенческих работ С. И. Архангельского была выполнена именно под его научным руководством. Архангельский посещал его лекции и семинары, был их активным участником. Спустя много лет после окончания университета Р.Ю. Виппер вспомнил «подвижного, остро-наблюдательного студента». Тематика студенческих работ Архангельского согласуется с основными направлениями исследований профессора Р.Ю. Виппера. Поэтому логичен вывод о том, что Архангельский специализировался по всеобщей истории (главным образом его интересовала древняя и средневековая история зарубежных стран). Кроме Р.Ю. Виппера Архангельский высоко оценивал работы и курсы профессоров В.И. Герье, П.Г. Виноградова и приват-доцента А.Н. Савина. Он действительно посещал их лекции и семинары, работал с их трудами. Но каких-либо сведений об их активном участии в его профессиональном становлении в студенческие годы мы не находим. Подобные выводы можно сделать и о влиянии

B.О. Ключевского и Н.А. Рожкова на Архангельского в годы его учебы на историко-филологическом факультете Московского университета - активного личного влияния на него они не оказали.

Вернувшись в Нижний Новгород в 1907 г.,

C.И. Архангельский приступил к преподавательской деятельности в средних учебных заведениях. Он вел курсы по русской и зарубежной истории, русскому языку и литературе. Архангельский выступал с публичными лекциями в нижегородском Народном доме. В 1911 г. С. И. Архангельский опубликовал дипломное сочинение «Социальная история Флоренции и

политическое учение Макиавелли», выполненное под научным руководством Р.Ю. Виппера, в одном из ведущих изданий - Журнале Министерства народного просвещения (ЖМНП) [35].

Затем наблюдается перерыв в научной работе Архангельского. Исключением является статья Архангельского, посвященная творчеству С.В. Ешевского, вышедшая в 1916 г. в ЖМНП [36]. С.И. Архангельский сотрудничал с нижегородскими краеведами, работая в местных краеведческих организациях. Поводом к написанию работы о С.В. Ешевском стала памятная дата - пятидесятилетие со дня смерти историка. На одном из заседаний НГУАК был поднят вопрос о сохранении памяти о Ешевском. С. И. Архангельский взял на себя труд по изучению творчества и публикации работы о С.В. Ешевском.

Историк приступил к полноценной научно-исследовательской работе только в начале 1920-х гг. Тематика работ, выполненных им в эти годы, не связана с тематикой его студенческих работ. Он занялся изучением истории местного края, анализом административной деятельности и публицистических сочинений известных историков (П.И. Мельникова-Печерского, А.С. Гациского, В.Г. Короленко, К.Н. Бестужева-Рюмина, С.В. Ешевского, А.Я. Садовского и других [37-39]). Параллельно он занимался историей русского крестьянства и крестьянского движения, историей нижегородской промышленности и пролетариата [40-42]. Тематика и направление исследований С.И. Архангельского, выполненных в эти годы, определяется изменениями, произошедшими в политической жизни общества после революции 1917 г. В начале 1920-х гг. в Н. Новгороде было утверждено бюро Истпарта [43]. С.И. Архангельский активно с ним сотрудничал. Многие из его статей, подготовленные в эти годы, были опубликованы в изданиях местного бюро Ист-парта (их редактором выступил руководитель местного бюро В.Т. Илларионов).

Лишь «с 1926 г. выбрал себе тему для монографии «Аграрное законодательство Английской революции», - указывал в автобиографии 1946 г. С.И. Архангельский, - .перед этим вел несколько раз семинар по аграрной истории Французской революции. В 1930 г. в Известиях Нижегородского Государственного Университета появились первые четыре главы работы» [20. Оп. 1. Д. 1. Л. 1]. Известно, что в 19241926 гг. Архангельский изучал историю Французской революции и вел семинарий по аграрной истории Французской революции в Нижегородском педагогическом институте. Во введении к семинарию, который являлся обращением к студентам, Архангельский указал мотивы, побудившие его выбрать темой для изучения «французских крестьян конца XVIII века»: «а) ее изучали русские ученые - Кареев, Ковалевский, Лучицкий, Ону, Тарле; б) эта тема близка русской жизни, понятна и уместна в русских условиях - крестьянский и аграрный вопрос - основная русская социальная проблема прошлого, настоящего и будущего; Екатерининская комиссия; Крестьянская реформа 19 февраля 1861 г.; аграрный вопрос 1905-1906 гг., 1917 г.; проблема связи между городом и деревней; с) эта тема примыкала по своему содержанию к темам двух семинариев по всеобщей истории: Германии Тацита; программы движения 1525 г. и аграрный вопрос 1789-93 гг. во Франции -это крупнейшие вехи в истории европейского континентального крестьянства; д) еще была одна цель у меня - дать студентам IV курса точку опоры в истории Французской революции; изучение вопроса путем семинарских занятий дает всегда очень много, проводит глубокие борозды в нашем сознании» [21. Оп. 1. Д. 474. Л. 54].

Изучение волновавших историка проблем на материалах Французской революции «не удовлетворяло» Архангельского. Именно поэтому он обратился к истории Английской революции: «Выбор темы, которой я долго занимался, а отчасти занимаюсь и сейчас, «История аграрного законодательства Английской революции», я сделал, - признался он своим студентам, - отталкиваясь от Французской революции, от изучения аграрного вопроса, поставленного этой последней. Английская революция изображалась как церковно-политическая борьба, в которой решающую роль играли идеологические вопросы. Земельный вопрос в историографии Английской революции не освещался. Зная по истории Русской революции, по истории Французской революции, какое громадное значение имеет вопрос о земле для народа, для боровшихся партий, я выбрал свою тему. Аграрный строй Англии интересовал таких русских историков, как П. Виноградов, М. Ковалевский, Д. Петрушевский, А. Савин, но далее XVI века они свое изучение не продолжали. Только А.Н. Савин в конце своей жизни начал изучение отдельных вотчин (маноров), включая и XVII век. Таким образом, моя тема была новой, но вместе с тем она примыкала к темам, уже разработанным» [21. Оп. 1. Д. 234. Л. 13].

Таким образом, в отношении выбора темы для научной работы С.И. Архангельский, по его собственному признанию, ближе всего стоял к работам историков из Московского университета и, главным образом, А.Н. Савина. Но этот выбор он совершил в 1924-1926 гг. (в годы

проведения семинария по истории Французской революции), когда А. Н. Савина уже не было в живых (он умер в 1923 г.). В это время Архангельский проживал в провинциальном Нижнем Новгороде вдали от столичных библиотек и архивов, не имея возможности посещения английских книго- и архивохранилищ.

Именно это обстоятельство побудило С. И. Архангельского после длительного перерыва возобновить общение со столичными профессорами-историками, тематика работ которых была связана с английской и французской историей, прежде всего историей революций в этих странах. В эти годы он возобновил общение с представителями старшего поколения исследователей - Д. М. Петрушевским и Н.И. Кареевым. В 1924 г. С.И. Архангельский обратился вначале за консультациями к Н.И. Карееву [44], а затем, по его совету, написал Д.М. Петрушевскому. Изучение переписки С.И. Архангельского с Д.М. Петрушевским показало, что последний, по сути, выступил лишь читателем тех статей, которые ему направлял С.И. Архангельский. От научной критики работ С. И. Архангельского Д. М. Петрушевский воздерживался [9]. Н.И. Кареев, напротив, проявил заинтересованность в исследованиях С.И. Архангельского, посвященных Английской революции XVII в., рекомендуя ему литературу для работы и консультируя по ряду вопросов [44]. Один из сюжетов, проясняющий интересующие нас вопросы, встречается в переписке С.И. Архангельского с Н. И. Кареевым. В одном из писем Архангельский направил Н. И. Карееву статью, в которой предложил научному сообществу новый, локальный метод для исторических исследований. Статья С.И. Архангельского была опубликована в 1926 г. в журнале «Краеведение» [15]. Недавно письмо Кареева к Архангельскому было полностью опубликовано, в нем содержится критика содержания статьи в целом и локального метода в частности [44].

Прежде всего обратимся к проблеме выбора темы и метода для будущего монографического исследования, посвященного социальной истории Англии в годы Английской революции XVII в., который С.И. Архангельский сделал в середине 1920-х гг. Ранее мы отметили, что к истории Англии Архангельский обратился после тщательного изучения истории Франции. Н.И. Кареев являлся одним из ведущих знатоков французской истории. Его достижения в области изучения различных аспектов истории Франции (прежде всего социальной и аграрной истории), наряду с работами М.М. Ковалевского и И.В. Лучицкого, были неоспоримы. Мировое сообщество, признавая важность работ русских ученых, ввело специфический термин Ecole russe («Русская школа») [45-46]. В советское время Н.И. Кареев не пользовался популярностью у властей и долгое время его имя не упоминалось в положительном ключе, так как он был «социологом немарксистской школы» [47]. Поэтому отметим, что С.И. Архангельский и в начале своей научной работы по зарубежной истории, в середине 1920-х гг., и в более поздних трудах высоко ценил работы Кареева и других представителей «Русской школы». Более того, по сути, он отталкивался от тех вопросов, которые они поставили в связи с историей Французской революции, - социальная история, аграрный вопрос, крестьянское и рабочее движение. Так, например, в статье 1941 г. Архангельский отметил, «.что в изучении Французской революции по преимуществу аграрного вопроса существует русская школа (Ecole russe), представленная именами Н.И. Кареева, М.М. Ковалевского, Ив.В. Лучицкого, Е.В. Тарле, Е.Н. Петрова и других.» [21. Оп. 1. Д. 235. Л. 126]. В статье о локальном методе С.И. Архангельский упомянул имя Е.В. Тарле в связи с поставленным им вопросом о недолговечности исторических схем: «О недолговечности исторических схем так убедительно недавно писал Тарле, приводя яркие тому иллюстрации.» [15, с. 181]. Архангельский внимательно изучал редактируемый Тарле научный журнал «Анналы», хорошо был знаком с его исследованиями по истории Франции. С. И. Архангельский в письмах к ленинградскому историку И.И. Любименко неоднократно указывает на факт обращения к трудам Е.В. Тарле при подготовке к семинариям по истории Французской революции: «Как-то виделся с Е. В. Тарле в Москве, он просил позвонить ему, когда я буду в Ленинграде. Я его мало знаю как человека, но как автора работ по Французской революции знаю давно, давно. Одно время я вел семинар по аграрной истории Франции эпохи революции, выписал в кабинет много книг из Франции (тогда это было возможно) и тогда-то я близко подошел к исследованиям Тарле по истории рабочего класса» [48]. Тарле, таким образом, как и Кареев, своими работами также мог косвенно повлиять на тот круг вопросов, которыми впоследствии стал заниматься С. И. Архангельский на материалах истории Англии. Отметим также, что в статье о локальном методе С. И. Архангельский неоднократно ссылается на труды Фюстель де Кулан-джа [49], М.М. Ковалевского [50], И.В. Лучицкого [51], Н.И. Кареева [52]. На наш взгляд, Архангельский, высоко оценивая вклад, который внесли представители «Русской школы» в разработку вопросника историка социальной истории,

видел и их очевидные упущения, проявленные в методологии исследований. Так, Архангельский писал в статье о локальном методе: «.Получилось некоторое запаздывание, некоторая отсталость методологии от новых научных запросов. Грандиозность и пестрота поступившего в научный оборот материала настоятельно требовала в сущности предварительных локальных обследований и лишь постепенной их сводки в общие выводы опять сначала местного, а потом уже и более широкого, общего значения» [15, с. 184]. Более того, С.И. Архангельский сравнил методы работы М.М. Ковалевского с методом работы И.В. Лучицкого, «чтобы показать, какие достижения дает локальный метод в вопросах аграрной истории». Работы М.М. Ковалевского, по мнению Архангельского, «грешат явным априоризмом» конструкций, так как Ковалевский главным образом использовал «наказы, мемуары современников», а «непосредственный архивный материал, на основе которого строится историческая статистика, не введен в его исследование», также у него «отсутствует идея локальности в изучении социальных и экономических явлений старой Франции; идея глубочайшего своеобразия отдельных ее областей, все более раскрывающегося в новейших работах» [15, с. 184]. В то время как работы И. В. Лучицкого казались Архангельскому более удачными, так как «в их основу лег архивный материал, rôles de vingtièmes, de tallies, de centièmes, de dixièmes, подвергшийся статистической обработке». Само исследование Лучицкого «было построено по локальному методу», который «позволяет исследователю сделать не только точные подсчеты земельной собственности разного размера, но и утонченные, обоснованные наблюдения над социальной действительностью прошлого» - подытожил Архангельский [15, с. 184].

Н.И. Кареев считал, что для развития социологии наиболее значимой является «позитивистская методология» [53, с. 76]. В одной из своих последних работ по социологии Кареев отметил, что «социология есть общая абстрактная наука о природе и генезисе общества, об основных его элементах, факторах и силах, о характере процессов, в нем совершающихся, где бы и когда бы это не происходило» [54, с. 9]. «Н.И. Кареев был сторонником теории социального эволюционизма, осуществляющегося на базе природного развития. Социальная эволюция, имеющая объективный характер, по его мнению, зависит от наличия трех факторов: географических, антропологических (биологических, этнических), исторических (культурных). Успешное сочетание их всех создает благоприятные условия и предпосылки для эволюции данного общества.» [53, с. 176]. В советское время историческая социология как научное направление не существовала [55]. Кареев хорошо знал и работы К. Маркса и Ф. Энгельса, в частности он писал о «классовой борьбе» [56], но к марксистской методологии он не обращался. В частности, Т.Л. Лабутина приводит пример, характеризующий сущность расхождений Н.И. Кареева и С.И. Архангельского относительно участия народных масс в революции, в зависимости от методологии исследований: «"Широкие народные массы, - цитата по Н.И. Карееву, - оставались в Англии в более пассивном состоянии". В какой мере справедливы подобные утверждения ученого? Если обратиться к работам С.И. Архангельского и М.А. Барга, то убедимся, что оба ученых на солидном источниковом материале сумели доказать обратное: народные низы во время революции играли самую активную роль» [57, с. 196]. Архангельский в статье о локальном методе констатировал: «Локальный метод приходит в ту науку, которую мы называем социальной историей». Ученый дал свое определение этой науки: «Социальная история есть история классов, групп, сословий, основными моментами которой являются крупные сдвиги, перестановка в отношениях групп друг к другу, наблюдаемые в эпоху крупных реформ или революции». По сути, на наш взгляд, Архангельский говорил об общественно-экономических формациях. Социология Н.И. Кареева и социальная история С.И. Архангельского, как научные дисциплины об обществе, таким образом, имели сходное тематическое, но совершенно различное методологическое наполнение. П.И. Кушнер, как нам кажется, очень четко описал суть разногласий историков: «. О какой социологии можно говорить? По-моему, два вида наук можно назвать социологией. (1. -К.Ф.) обобщенная теория о законах общественного развития. (2. - К.Ф.) для марксистов. наука совпадает с учением исторического материализма. Теория общественного развития (исторический материализм) есть общая социология. Есть и другое учение, более конкретное, чем социологическое, дающее материал для обобщенной теории. Об этой второй «социологии» говорил К. Маркс, писал о ней и Ленин. это теория общественных формаций» [58, с. 196].

С.И. Архангельский завершил статью о локальном методе своими соображениями о том, как должна быть поставлена работа специалистов, изучающих социальную историю с помощью локального метода: «Для того чтобы применение локального метода дало наиболее благоприятные результаты, - писал С. И. Архангельский, - необходимо соблюдение некоторых условий. Работа должна вестись по определенному плану для каждого круга вопросов, выработанному специалистами. Вести работу должны не дилетанты, а люди вполне подготовленные, объединенные одинаковостью научных интересов, не одиночки, а работники, объединенные в научное общество или в секцию последнего, для своевременного обмена мнениями по вопросам, которые вытекают из процесса и результатов работы. При этих условиях нам кажется обеспеченным успех исторической науки и строящейся над ней эмпирической, а затем и абстрактной социологии» [15, с. 194]. На наш взгляд, С.И. Архангельский в заключительных словах говорит о социологической категории «общественно-историческая формация». Разумеется, если Н. И. Кареев действительно получил финальный текст статьи Архангельского, который был опубликован, он заметил, что начинающий нижегородский исследователь имел в виду под «абстрактной социологией». Как следствие, он не стал подробно разбирать метод, предложенный Архангельским: «У меня нет сейчас времени развить всю логичную свою аргументацию против соединения слов «локальный» и «метод», - ответил в письме Н.И. Кареев, - а потому здесь я ставлю точку, оговариваясь, что во всем остальном, касающемся локального интереса, материала и т. п., я с Вами в общем согласен. Есть еще, однако, кое-какие частные замечания, которые я мог бы сделать при устной беседе».

Первая часть письма Н.И. Кареева касается разбора плана будущего исследования С.И. Архангельского по истории Английской революции XVII в. Н.И. Кареев дал положительную оценку плана работы: «план Вашей работы мне нравится» [44, с. 100]. Также Кареев порекомендовал С. И. Архангельскому обратиться к работам И.Л. Попова-Ленского, который «одно время служил в Институте Маркса и Энгельса» и который «как раз специально занимается английскими экономикой и историями XVII века». И обратился к С.И. Архангельскому с вопросом: «Кстати, обращались ли Вы вообще к богатому материалу названного Института?» [44, с. 100]. Архангельский обращался к работам И.Л. Попова-Ленского, в частности к его труду «Лильберн и Левеллеры (социальные движения и классовая борьба в эпоху Английской революции XVII в.)» [59].

Обращает на себя внимание и тот факт, что в статье о локальном методе С.И. Архангельский, доказывая перспективность дальнейшего изучения социальной истории на материалах по

истории Англии, начатых А.Н. Савиным, отталкивался от последних опубликованных работ его ученика Е.А. Косминского: «О том, какие новые перспективы может открыть локальный метод и как его применение может влиять на сложившиеся схемы в области аграрной истории Англии, - пишет Архангельский, - дает понятие современная историография этого вопроса» [15]. Под «современной историографией вопроса» С.И. Архангельский подразумевал статью Е.А. Косминского «Новые проблемы в аграрной истории Англии», которая была опубликована в журнале «Историк-марксист» [60]. Косминский отмечал: «. мы почти ничего не знаем об английской деревне XVII в. - века великой английской революции - и все наши попытки воссоздать роль деревни в этой революции опираются на крайне скудный материал» [60, с. 257]. И далее продолжал: «Через два года после появления классической книги Виноградова о вилланстве в Англии, давшей необычно яркий и четкий образ английского феодального поместья - «манора», самый блестящий из английских историков-юристов Мэтланд - выразил сомнение в том, что уже приспело время говорить о маноре в целом. Мэтланду казалось, что в этой области еще слишком мало собрано материала, и что всяким обобщениям должна предшествовать монографическая разработка отдельных маноров. Мэтланд сам дал превосходный образец такой монографии. Указанный Мэтландом путь дал ряд интересных и важных достижений. Важнейшими из них являются монографии Балларда о маноре Вудсто-ке, мисс Давенпорт о маноре Форисетте, Н.А. Савина о манорах. Монографическая разработка поставила проблемы аграрного развития несравненно конкретнее, чем они ставились раньше; заставила обратить внимание на ряд явлений, которые отображались как типические, в трудах общего характера. новые труды подчеркивают географические особенности в аграрном развитии; в дальнейшем это стремление районировать Средневековую Англию, разбить ее на экономико-географические зоны. Все больше и больше проводится требование точного научного метода; с этим связывается привлечение массового и критически проверенного материала и широкое применение статистических приемов» [60, с. 257]. И далее Е. А. Косминский, по сути, поставил перед советскими историками задачи для работы в области изучения средневековой истории в целом и истории Англии в частности: «. среди обломков разрушенных теорий начинают вырисовываться линии для нового построения аграрной истории Англии - и, м.б., вообще аграрной истории Средневековья. На очереди стоит большое и обобщающее исследование, которое заменило бы классическое, но уже устарелое «Средневековое поместье в Англии» Виноградова» [60, с. 262]. Е.А. Косминский, как и С.И. Архангельский, отметил что старые схемы, старая методология и в целом работы устарели. В работе о локальном методе Архангельский ответил на призыв Косминского к работе по истории Англии: «Когда мы обращаемся к изучению великой английской революции, мы имеем дело с таким сложным комплексом явлений, который все еще представляет много загадочного. В частности, до сих пор еще остается неясным, какие собственно реальные интересы стояли за отдельными конфессиональными группами, на которые распалось английское общество 4050 годов XVII века и которые вели между собою борьбу. Эта проблема имеет, само собой разумеется, столько же историческое, сколько и методологическое значение. "Батрак, подмастерье, бродяга, даже йомен и мастер все еще редко показываются на страницах общих и специальных работ. Все еще недостаточное внимание привлекает к себе общинное поле, огороженная ферма, нарушающая цельность общинного уклада, придорожный кабак, где собирается в сумерках подозрительный люд, скромный дом городского мастера с еще более скромными пристройками. Для учеников лавка скупщика, раздающего работу эту мастерам, просторный сарай молодой мануфактуры, лондонский док, стягивающий к себе все лишнее, что вырабатывается в смятенной стране". Эти замечательные, тонко обдуманные слова Савина показывают на очередную задачу, стоящую перед исследователем истории английской революции. Разрешить эту задачу, при молекулярности хозяйственных и социальных процессов, возможно только через применение локального метода. На этот путь и встал Савин в своих двух последних работах, посвященных английскому народу середины XVII века» [15].

Безусловно, С.И. Архангельский, работая на семинаре А.Н. Савина, знал о методологии его исследований, принципах работы и взглядах на различные аспекты истории Англии. Знал С.И. Архангельский и о том, что Савин являлся учеником П.Г. Виноградова: «А.Н. Савин принадлежал к школе историков, воспитанных П. Г. Виноградовым. Он был его непосредственным учеником. При отъезде в заграничную командировку, А.Н. Савин получил от своего руководителя инструкцию над чем работать. Ему рекомендовалось заняться изучением секуляризации и ее последствий, а также обширными исследованиями социального состояния Англии, произведенными при протекторе Сомерсете.» [21. Оп. 1. Д. 235. Л. 96]. Также С.И. Архангельский, подобно Косминскому, отмечал и преемственность работ Савина с работами Мейтленда [61]: «.следуя мысли Мэтланда, он начал вести изучение отдельных маноров XVII в.; он успел составить и напечатать статьи по трем манорам. Он продолжал собирание материалов для задуманных небольших монографий по отдельным манорам в 1914, 1922 и 1923 г. Я имел счастливый случай видеть его тетрадь в черном переплете для выписок и обработки архивных материалов: в нее А

С.И. АРХАНГЕЛЬСКИЙ А.Н. САВИН П.Г. ВИНОГРАДОВ Ф.У. МЕЙТЛЕНД Н.И. КАРЕЕВ Д.М. ПЕТРУШЕВСКИЙ Е.А. КОСМИНСКИЙ МОСКОВСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ ИСТОРИЯ АНГЛИЙСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ xvii В ИСТОРИЯ ФРАНЦУЗСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ
Другие работы в данной теме:
Контакты
Обратная связь
support@uchimsya.com
Учимся
Общая информация
Разделы
Тесты